— Понятно, — откликнулся Субботин. — Но ты мотай на ус моё предупреждение. А я постараюсь помочь тебе, если возникнет такая необходимость.

— Чем ты можешь помочь? — мне стало смешно. — Рефлексы военного человека? Уметь стрелять навскидку, белке в глаз попасть? Или кости голыми руками ломать?

— Я, вообще-то, майор, офицер ССО. Много чего умею. Кости, правда, не ломаю, но из пулемета стреляю очень здорово. И из пистолета. Ха-ха!

Шутит тёзка.

— Что такое ССО?

— Силы спецопераций. Проведение диверсионных, разведывательных и иных действий в тылу противника, минно-подрывная деятельность, организация партизанской борьбы, ведение психологической войны, — заученно, как будто не раз говоренное, ответил тезка Субботин.

— В каком мире ты живёшь? — ошеломленно спросил я, интуитивно поняв, о чем идет речь. — Создаётся впечатление, что вы всю жизнь там воюете!

— Так и есть, Миха, — грустно ответил майор. — Бесконечная война с внешними и внутренними врагами. Но пока давай об этом не будем говорить. У нас времени достаточно, друг друга просвещать начнём, только не торопясь, чтобы мозги не выкипели от перегрузки. Чую, здесь тоже много интересного. Глядишь, и поймём, ради чего нас совместили. Ну что, договорились?

Какой шустрый тёзка. Дашь сейчас согласие, а он поймёт его как призыв к действию, и начнет давить меня своей харизмой. Я же не дурак, чувствую, как он со мной разговаривает. Такой привык командовать, повелевать. Не успею «мама» сказать, Субботин заменит меня, получив доступ к телу и душе.

— Да я и так уже получил этот доступ, — благодушно ответил майор, считав мои мысли. — Потом сам увидишь, если захочешь оценить новые возможности. Но обещаю, что без твоего разрешения не сделаю и шага. Слово офицера… оно ведь имеет значение в твоем мире?

— Ещё как, — откликнулся я. — Надеюсь, ты не воспользуешься моим телом в корыстных целях. Иначе буду вынужден рассказать всё отцу и Карлу Николаевичу.

— Исключительно с твоего разрешения, — повторил Субботин. — Но из твоей головы я никуда не денусь, так что готовься к частому общению. А то заскучаю…

Он хохотнул и добавил:

— Спокойной ночи, напарник.

— Тебе тоже, майор, — ответил я, сразу ощутив нешуточную усталость. Разговор с фантомом в голове подточил мои силы, да так, что уснул я мгновенно.

Утро вечера мудренее?

Меня разбудило воробьиное собрание, устроенное под окнами моего временного проживания. Гвалт стоял такой, что казалось, сейчас перья полетят у оппонентов. С улыбкой вслушиваясь в задорный птичий ор, я совершенно забыл о вчерашнем разговоре с самим собой. Воскрешение из мертвых уже не столь явно скребло воспоминаниями сердце. Доктор Зибер обязательно бы сказал, что психика молодого человека невероятно пластична, поэтому не дает погружаться в переживания и самокопание.

Но я хорошо помнил страшный удар чёрного внедорожника, опрокинувшуюся машину, сменяющие друг друга небо и земля, крики друзей, резкую боль в голове и потерю сознания, после чего очнулся на полу голым, в окружении каких-то каббалистических знаков, встревоженную маму и насмерть перепуганных участников ритуала. А потом голос…

— Эй! — негромко позвал я, почему-то глядя в потолок. — Майор! Ты здесь?

Ответом мне было тягучее молчание. Тяжёлые мысли катались в голове огромными валунами, сталкивались друг с другом, неприятно давили на виски, но как я не старался, голос вчерашнего собеседника так и не услышал.

— Дерьмо, — ёмко и точно охарактеризовал я своё состояние. — Всё-таки это была галлюцинация… А жаль.

Чего мне было жаль — того, что некий майор Субботин оказался выдумкой моего мозга, спасенного от смерти? Или того, что так внезапно оборвались мои мечты от предполагаемого симбиоза с сущностью, подсаженной во время ритуала? Я так и не разобрался, что для меня лучше. Если допустить, что во время клинической смерти какая-то часть клеток мозга всё же была повреждена, то понятно, почему сам с собой разговаривал. Непонятно лишь одно: откуда мне известны подробности о профессии своего тёзки?

Дверь отворилась, и первое, что я увидел, округлую попку горничной, обтянутую белым халатом. Сразу поднялось настроение. Служанка необычным образом вошла в комнату из-за того, что дверное полотно распахивалось внутрь комнаты. Следом за девушкой вкатилась тележка с завтраком.

— Доброе утро, Михаил Александрович, — мило улыбнулась горничная, разворачиваясь ко мне и слегка покраснев от моего пристального взгляда. Сразу сообразила чертовка, на что я так пялился.

— Привет, Маша, — улыбнулся я в ответ. — А что это вдруг меня в постели решили кормить? Я могу и в столовую спуститься.