Меня хватило на пятнадцать минут. А потом кто-то из друзей подкинул оправдание, за которое я с радостью ухватился.

— Парни, я отлить.

— Я с тобой, — поднялся я с мягкого дивана, еще толком не понимая, что собираюсь сделать.

Но когда увидел, как в алькове скрылась блондинистая макушка Золотовой, а вслед и мощная фигура Царенова, то меня моментально снесло каким-то ужасным чувством, имени которому я еще не знал. Оно не понравилось мне до жути, но и просто игнорировать я его уже не мог.

С меня будто бы чеку сорвало.

И да, я сам себе был противен, но и допустить, чтобы эту блондинистую дурочку лапал кто-то другой, отчего-то уже был не в состоянии...

М-да, если бы Золотова была чуть умнее, чем тыква, и сообразительнее кузнечика, то она бы сразу все поняла. Да и корона, очевидно, так сильно сдавливала ее мозги, что девчонка была уже не в силах отличить очевидное от невероятного. Она хлопала своими голубыми глазищами, слушала, что я говорю Царенову, но не слышала.

На мое счастье.

Однако посыл был и ежу понятен. Да и Каха вкурил все с полпинка, хотя и сделал свои дурацкие выводы, обвешивая их розовой ватой, романтичными финтифлюшками и тем, чего тут и отродясь не было. Но да, эту куклу если и будет кто-то ломать, то только я.

Точка.

И плевать мне, что Царенова вся эта ситуация лишь позабавила. Мои глаза смотрели на него, но видели одну Золотову, которая едва ли не срослась с отделкой стены. В этом своем невозможном платье, которое больше открывало, чем прятало.

Ну какая же бесявая, а!

Каха что-то еще болтал, засоряя эфир. Я ему отвечал на автопилоте, но только и выжидал, когда же он наконец-то оставит нас наедине с блондинкой. У меня аж пригорало, так хотелось основательно вынести ей мозги, а еще объяснить, что в таком виде по ночным клубам лучше не шляться и так задницей на танцполе крутить тоже не стоит. И вообще, предпочтительнее бы ей сидеть дома, а не напрашиваться на неприятности.

Но ведь она уже. И я не планировал упрощать ей жизнь. Хотя и не знаю, чтобы я сделал, если бы вдруг Яна переключилась из режима «стерва» на «хочу все знать» и принялась бы задавать мне неудобные вопросы по типу:

— Почему твой друг так сказал?

— Что он имел в виду?

Нет, наверное, я бы посмеялся над ней и снова опустил ниже плинтуса. А может, пошел бы дальше. Например, сделал бы то же самое, что только что делал Каха. Или больше: увозя ее из этого клуба, дабы научить, как именно нужно гладить одного конкретного кота.

От этой мысли стало плохо. Но в то же время очень-очень хорошо. И я бы был в одном шаге от пропасти, если не знал наверняка, чем все это может закончиться. Как в случае с парадоксальным раздеванием, когда человек уже не осознает опасности, но продолжает снимать с себя одежду, пока не получает летальное обморожение.

А назад дороги уже нет...

Так и эта блондинка действовала на меня. Я мог ее получить по щелчку пальцев. Я бы даже, наверное, хотел этого. Очень. Но я ведь не самоубийца, верно?

А затем она сама поставила точку в этой дилемме.

— Конкретно этого кота мне бы хотелось кастрировать, а еще лучше отравить, чтобы не мучился.

Ну вот и ладушки.

Выдыхаем. Не огнем, а спокойствием. Разворачиваемся и идем наконец-то получать наслаждение от этого долбанного вечера. Да!

И понеслась...

Я клеил все, что двигалось и принадлежало женскому полу, вообще без разбора. В темноте ведь все кошки серы. Одна даже ничего такая попалась: и пахла классно, и формы зачетные под руки подставляла, и налицо приятная, вот только один недостаток — пургу вдруг нести начала.

— Кто это? — извиваясь на мне сверху и покорно подставляя губы для поцелуев, спросила новая знакомая, имени которой я не запомнил, да и, кажется, даже не спрашивал.

— Где?

— Вон там, — кивнула себе за спину девчонка, — та блондинка в красном платье? Она твоя бывшая?

А я даже и что ответить не нашелся. Завис в ступоре и все.

— Ты меня целуешь, а смотришь на нее. Так себе, знаешь ли, — и губы надула, очевидно, ожидая от меня каких-то разъяснений.

Вот только я не собирался их давать. Я больше скажу, меня выбесили в моменте! Я улыбнулся, прихватывая девчонку за волосы и подтягивая ее лицо к себе. Затем нежно лизнул и прикусил ее мочку, замечая, как податливое тело в моих руках покорно выгибается, негласно давая мне зеленый свет.

Вот только мне было уже неинтересно.