Я дал слово не преследовать его семью. С одной стороны — если я сейчас закрою глаза на возможную попытку Федора Шуйского подчистить хвосты, формально я сдержу слово. Никто не сможет меня упрекнуть в том, что я его нарушил — речи о том, чтобы сдувать пылинки с его детей не шло. Но я не мелочный малолетка, из-за детских обид способный позволить себе закрыть глаза на своего двоюродного брата, каким бы он ни был. Плюс я тогда был бы косвенно виноват в его гибели — зная о всех рисках, закрыть глаза и сделать вид, что меня это не касается было бы свинством. Да, никто не узнает, некому будет упрекнуть, но я-то знать буду, верно?

Семена взаимного недоверия между мной и Федором посеяны. Как бы и чем бы это в итоге не кончилось, но игра началась. Мы не можем навредить друг другу прямо по целому ряду причин — но однажды этот узел придется не развязать, так спалить к чертям жаром боевой магии. Тут уж как пойдет… Видимо, своим предсмертным разговором со мной дядя нарушил планы Федора, похерил какие-то договоренности. Что ж… Я не питаю на его счет никаких иллюзий, но это тот редкий случай, когда сын уж точно не отвечает за отца.

А дальше мне осталось наблюдать за событиями на поле боя. Федор действовал четко и наверняка — один мощный удар волной бирюзового пламени смел всю мелочь. Второй удар пробил защиту противника Темного, после чего меч старого чародея просто смахнул тому голову с плеч. Быстро, просто, эффективно и без использования хоть одного Заклятия. Слишком огромной была разница в силах, таланте, опыте и всем прочем между двумя чародеями. Оставшиеся Высший и джинн бросились в бегство в тот же миг, как увидели судьбу своего товарища, вот только далеко не ушли.

Огромная, сотканная из пламени Жар-Птица — одно из Заклятий Федора, первое, слабейшее по идее, с жутким клекотом устремилось за этой парочкой. Они, разумеется, попытались защититься, Маг даже Заклятие использовал, вот только это им ничем не помогло. Мгновение — и все семеро сорвались с места, улепетывая в сторону города, ибо из лагеря поднималась могучая волна магии — кто-то из сильнейших чародеев врага, причем явно не в одиночку, уже приготовился дать могучим врагам достойный ответ. Вот только не успел — те не приняли боя, благоразумно удрав.

А големы, тем временем, все двигались и двигались вперед. Неостановимыми, равнодушными к боли и смерти колоннами. Несмотря на все усилия, приложенные нашими магами, несмотря на бреши в огораживающих лагерь стенах, потери, понесенные османами, были каплей в море. Единственное, что выделилось, что было сколь-либо чувствительным для гигантского воинства — это убийство двух Магов Заклятий и Высшего. Остальные наши так отличиться не смогли… Вернее, враги не рискнули так за ними гнаться, особенно те, кто увидели сольное выступление Федора Шуйского. Побоялись, видимо, что это тоже часть нашего замысла, выманить таким образом побольше высших чародеев и перебить истинной элитой нашей армии — князьями и Главами Великих Родов.

В общем, к моменту, когда големы достигли проломов, туда уже начинали стягиваться войска осман. Подтянулась артиллерия из глубин лагеря — не осадные орудия, не эти чудовища, от попадания которых и чародею восьмого ранга может летально поплохеть, а полевая артиллерия.

Показались и рядовые маги. Битва закипела, вспыхнула вокруг проломов, куда с упорством истинных фаталистов рвались бездушные магические машины — рвались и гибли сотнями, тысячами…

Большинство погибало, не сумев даже добраться до врага. Но те, которые умудрялись, из задних рядов, прикрываемые основной массой собратьев, не пытались устроить рукопашную врагу.

Одна вспышка, другая, третья… Десять, двадцать, тридцать — добегающие големы просто подрывали себя, активируя заранее навешанные на них зачарованные снаряды шестого и седьмого рангов. И благодаря этой тактике сухопутных брандеров схватка, наконец, начала сдвигаться вглубь вражеского лагеря — а следом за големами уже спешили линейные части, уже летели по воздуху боевые суда империи, разворачивались в отдалении кирасиры, гусары и легкая казачья конница, неприменимая в штурме, но обладающая изрядной ударной мощью в поле… Или в суматохе лагеря, где сидя на магическом животном низшему чародею в латах было так удобно рубить и поливать чарами пехоту врага.

Но их час ещё не пробил. Полки и дивизии конницы пойдут позже, а пока, выходя из ворот города, они строились под прикрытием бесчисленных барьеров — и полковых артефактов, и своих собственных, и тех, что ставили отряды боевых магов. Сейчас же вперед шла царица полей — её величество пехота.

Пока бесчисленные големы загоняли обратно войска врага, устроив бой в самом лагере, пехота шла потоками, выходя из тех же порталов, из которых до того вышли големы. С начала боя миновало уже около получаса — а он лишь входил в начальную фазу… И судя по тому, что я наблюдал, сейчас настал весьма сложный и тонкий момент.