— Скажите… э-э-э…

— Степан Потапович Востряков, — представился хозяин лавки.

— Так вот: скажите, Степан Потапович, откуда вы меня знаете?

Востряков, крепкий мужик с явно армейским прошлым, на этот вопрос лишь ухмыльнулся:

— Кто ж вас не знает, Иван Силантьевич? Селезнёвка — точно вся осведомлена. Разве что, в лицо не каждый распознает. Да и по уезду слухи пошли. Про ваш мёд весь посёлок наслышан. А кое-кто и напробовался вдосталь.

Оружейник сдержанно гыгыкнул, намекая на обжору Добрянского.

— Да что там, иные гурманы на ваш мёд как на званый обед приглашают. За стол сядут, сунут в род по лучинке с каплей мёда и сидят полчаса, а то и весь час. Наслаждаются.

Услыхав такое, Терентьев издал неопределённый звук и на всякий случай расшифровал:

— Я на такой эффект не рассчитывал.

— И про кладбище слухи ходят, — продолжал хозяин лавки. — Что уж там было, чего не было — то на совести рассказчиков оставлю, каждый на свой лад врёт. Но то, что прежде люди в Терентьевке на кладбище зайти, а теперь свободно ходят — это факт. И столичные господа к вам зачастили. Только за прошедшую неделю двое! По стольку и к уездному начальству не наезживают. Ну и монстры, конечно.

— А что монстры? — не понял Иван. — Можно подумать, больше никто монстров не убивает.

— Убивают, конечно, — пожал плечами Востряков. — Собирают команду хороших бойцов от пяти до пятнадцати человек, и убивают. Бывает, что на такой охоте зверь кого-то ранит сильно, случаются и смерти среди охотников. Добудет подобная команда монстра — и потом пару дней люди отлёживаются, потому, что сил много такая охота забирает. Одним словом, опасное это дело, хоть и прибыльное. А вы в одиночку дюжину изменённых волков забили. И не мечом, не из арбалета — просто железной палкой. Утром порешили, а днем уже по Селезнёву гуляете. Конечно, слухи пойдут. И чем дальше, тем красочней. Вот поглядите: уже завтра кумушки будут рассказывать, что волков было десятка два. А через неделю станут уверять, что бились вы с полусотней изменённых тигров. И рассказчики станут уверять всех, что когда скупщики за тушами приехали, тигры те ещё зубами щелкали. То есть, что вы их живьём побрали.

Егерь на это лишь головой покачал.

— Ладно, авось, пока меня не будет в уезде, слухи поостынут.

— Собираетесь куда? — встревожился оружейник.

— В столицу, в академию.

— А-а-а! Ну, то дело полезное. Даже если дар невелик, управляться с ним надо ещё суметь. Ну а ко мне вас какая нужда привела? Или просто любопытство?

— Любопытство, само собой, — кивнул Иван. — Но и нужда имеется. Нужен мне арбалет.

Востряков тут же переменился. Едва речь зашла о деле, посерьёзнел, говорить стал жестко, отрывисто — словно команды отдавал.

— Под какой болт?

— Вот такой…

Терентьев пошарил в рюкзаке и вынул первый попавшийся. И надо же такому случиться, что под руку попался именно тот, бирюзовой стали.

— Ого! — враз посерёзнел хозяин лавки.

Шагнул к двери, перевернул табличку, объявляя лавку закрытой, и задвинул засов. Попенял посетителю:

— Это вы зря, Иван Силантьевич, с такими вещами по улицам расхаживаете. За один такой болт можно хороший дом в Селезнёво купить, причём вместе с обстановкой. Он ведь любую броню любого монстра пробьёт. Практически не тупится, сила удара возрастает втрое. Только не видел я прежде, чтобы из бирюзовой стали арбалетные болты делали. Либо в броню этот сплав добавляют, либо мечи из него куют. Благо, при нагреве он обрабатывается легко.

— Дело в том, Степан Потапович, — сокрушенно признался Терентьев, — что после контузии у меня проблемы с клинковым оружием. Зато стреляю я по-прежнему неплохо.

— Тогда…

Востряков ненадолго задумался, потом ушел в подсобку, погремел там неведомыми железяками и вышел, держа в руках небольшой арбалет. Вроде того, что Иван видел у Маши Повилихиной, разве что чуть побольше.

— Вот!

Оружейник сдул с арбалета пыль и положил на прилавок.

— Не вполне удачная конструкция. В том плане, что для дам великоват и тяжеловат. А для мужчин слабоват. Для вас же — самое то. Взводится одним движением рычага, имеет магазин на пять болтов. Из вашего болта выйдет две стрелки для этой игрушки. А повышенное проникающее действие бирюзовой стали с лихвой компенсирует несколько пониженную энергию выстрела. То есть, обычными калёными болтами будет бить примерно на четверть слабее стандартного полноразмерного арбалета, а вашими, особыми, — вдвое сильнее.

— В таком случае…

Иван выложил на прилавок рядом с арбалетом ещё два болта.

— Сделайте мне полный магазин для вашего промежуточного арбалета. А остаток металла пустите на стандартные шарики для пневматики. Ну и в комплект еще два магазина обычных болтов. А эти, бирюзовые — они на самую важную дичь пойдут.

Оружейник буквально просиял:

— Вы подождите немного, Иван Силантьевич, эта работа много времени не займёт. Полчаса, не больше — и я всё сделаю.

Полчаса Терентьев гулял по лавке. Разглядывал выставленные в витринах мечи и кинжалы, развешанные по стенам арбалеты и пневматические пистолеты. Он как раз принялся изучать золочёный орнамент, выгравированный на лезвии очередного кинжала, когда в лавку вернулся Востряков.

— Вот, как и говорил: магазин бирюзовых болтов и стандартный магазин шаров для пневматика — десять штук, — с воодушевлением рассказывал он, выкладывая на стол вещи. — Вот два магазина обычных болтов, а вот и сам арбалет.

Терентьев осмотрел товар и принялся укладывать покупки в рюкзак. Осведомился:

— Сколько с меня причитается?

Востряков, буквально излучая довольство, заявил:

— Для человека, за неделю ставшего кумиром уезда, бесплатно. Тем более, что от вашего материала осталось несколько грамм бирюзовой стали. Поверьте, они стоят более, чем достаточно, чтобы послужить оплатой и товара, и работы. Но даже просто сам опыт работы с бирюзовой сталью — немалая удача для оружейника.