— Такая возможность есть. Предъявите ваше удостоверение личности.

— Извольте подождать несколько минут, — с очаровательным оскалом предложила Федюнина и тут же, не переводя дыхания, рыкнула на слуг, топчущихся в отдалении, ожидая приказов и материала для сплетен:

— Проводите господина в малую гостиную и предложите чай или кофе — что он пожелает.

Убедилась, что просьба принята, а приказ исполняется, и заколыхалась к себе в спальню.

Когда Александра Николаевна спустилась в гостиную, фельдъегерь уже приканчивал кофе. Ответственный посланник убедился в подлинности документа, проверил личность хозяйки, проконтролировал проставлении подписи в получении, а после удостоверился в подлинности этой подписи и соответствии её образцу.

Завершив формальности, фельдъегерь поднялся, коротко кивнул помещице Федюниной и направился к выходу. По знаку хозяйки слуги отворили перед гостем двери. Отворили бы и ворота, если бы их ещё можно было отворить. А сама Федюнина вновь отправилась штурмовать лестницы.

В спальне супруга одеяло вновь мелко дрожало. Стало быть, Федюнин пришел в себя и может получить своё письмо.

— Тебе пакет из княжеской канцелярии, — тактично поставила мужа в известность помещица.

— Дорогая, — донеслось из-под одеяла, — будь так любезна, прочти его мне вслух. Боюсь, я сейчас не способен удержать в руках даже листок бумаги.

Помещица сломала сургуч на печатях, вскрыла конверт и вынула из него лист гербовой бумаги. Зачла:

«Поскольку прошение помещика Федюнина о передаче земель в собственность было подано с грубыми нарушениями законности, при наличии живого владельца, в прошении отказать. При этом на основании Поместного уложения запретить означенному помещику подавать подобные иски в течение по меньшей мере трёх лет, а при нарушении запрета — бессрочно».

Выше изображались регалии начальника столичного поместного приказа, ниже — его собственноручная подпись и сегодняшняя дата.

Когда помещица Федюнина отложила письмо на туалетный столик, помещик Федюнин всё ещё бледный, но уже переставший дрожать, выбрался из-под одеяла.

— Три года отсрочки — это плохо, сказал он, — но, всё-таки лучше, чем казнь или, скажем, лишение надела.

При последних словах Александра Николаевича передёрнуло да так, что промокшая насквозь, прилипшая к телу пижама треснула по шву.

— Эй, бездельники! — оглушительно хлопнула в ладоши Александра Николаевна. — Господину своему живо приготовьте ванну и приличный домашний костюм. Постель замените, перину просушите.

Она поглядела на кровать и прибавила:

— Одеяло с подушкой просушите тоже. И через полчаса в моём будуаре накройте плотный ужин на двоих.

Явившиеся на зов хозяйки слуги разбежались выполнять приказы, кроме одного.

— Чего тебе? — нахмурилась помещица.

— Какой напиток подать к ужину? Коньяк, водочку или чего полегче? Портвейну, может быть, или домашнего креплёного?

Федюнина прикинула внутреннее состояние мужа, потрёпанность своих нервов и решила:

— Коньяк. Только хороший, дорогой. Тот, что из дальнего ящика.

— Будет исполнено! — поклонился слуга и мигом исчез.

Через полчаса чистый и просветлённый помещик Федюнин сидел за столом напротив помещицы Федюниной. На ужин слуги подали мясо с гарниром, множество разнообразных заедок, а в центр поместили бутыль коньяка и немаленькой ёмкости стопки.

Федюнин закинул в желудок изрядный кусок мяса, чтобы унять прорезавшийся на нервной почве голод и разлил коньяк: жене полную стопку, себе — треть. По части еды и выпивки конкурировать с дражайшей половиной он был не в силах.

— Давай выпьем, дорогая, за то, чтобы наши с тобой планы всё-таки сбылись.

Супруги чокнулись, выпили, обильно закусили. Федюнин разлил по второй.

— Александра Николаевна, — заметил он слегка изменившимся голосом, — а ведь нам придётся планы подкорректировать. Насколько я понял из сегодняшних твоих рассказов, Терентьевым сейчас по какой-то непонятной причине заинтересовались в столице. Так что его придётся на время оставить в покое. Надо будет как следует изучить карту и наметить альтернативный план действий.

Федюнина внутренне восхитилась мужем: она обожала в его исполнении непонятные заумные слова.

— Конечно, дорогой, — с готовностью откликнулась она, — завтра же займемся, сразу после завтрака. А теперь…

Помещица подняла стопку.

— Я предлагаю задуматься о наследнике. Графскую корону необходимо передать кому-то достойному. Например, твоему сыну.

Федюнин выпил, его слегка повело. Он принялся закусывать. Видимо, пережитой сегодня ужас повлиял на его мыслительные способности, потому что, спустя минуту он прекратил жевать и медленно навёл помутневший взгляд на жену: