В спокойном темпе дорога до центральной площади занимала минут десять, и солидный господин решил не терять времени даром:

— Разрешите представиться, — обратился он к Ивану. — Платон Амосович Бахметьев, заведующий отделом снабжения алхимической фабрики «Волков-Эликсир». Я специализируюсь по мёду, поскольку для многих важных зелий он является основным компонентом. И качество этого продукта напрямую влияет на протекание алхимических реакций и, как следствие, на результат технологического процесса. Так, например, мёд лугового разнотравья идёт на эликсиры, помогающие от болезни суставов. Классический липовый мёд годится для внутренних органов. Гречишный — для волос и кожных покровов. А если в тех же самых реакциях использовать высокогорный алтайский мёд, то на выходе мы имеем потрясающий декокт, исцеляющий болезни сердца и лёгких.

Иван кивнул, показывая, что понял и осознал. Но для Бахметьева это формальное подтверждение было необязательным. Он его, кажется, даже не заметил и продолжал свою мини-лекцию.

— Так вот: ваш мёд совершенно удивительный, не похожий ни на что. Я бы сказал, что это — квинтэссенция пользы. Такой материал в наши лаборатории ещё не попадал. Но могу заранее сказать, что результат даже самых простых, тысячами раз отработанных манипуляций будет просто невероятным. Возможно, выйдет средство комплексного омоложения. Возможно, эликсир, укрепляющий память. Очень вероятно, что удастся получить универсальное лекарство, этакую чудо-таблетку, за один приём исцеляющую любое заболевание бактериальной или вирусной природы. Но есть у меня робкая надежда, что с вашим уникальным, не побоюсь этого слова, мёдом удастся создать снадобье, увеличивающее магическую силу человека. Создать мага из неодарённого науке не под силу, а вот усилить на одну-две ступени с помощью вашего мёда вполне реально.

— И вы хотите купить у меня столько мёда, сколько я смогу продать, — предположил Терентьев.

— Именно! — обрадовался Бахметьев такой необычайной понятливости собеседника. — И-мен-но! По той же цене, тысяча рублей за порцию. Сколько в ней весу?

— Я не взвешивал, — ответил Иван, — но примерно грамм пятьдесят вместе с воском.

— Это просто замечательно! — снова обрадовался главный по мёду. — Пчелиный воск тоже используется в качестве ингредиентов. Но если мёд идёт на эликсиры, декокты, пилюли и прочие снадобья для приёма внутрь, то воск незаменим для приготовления кремов, мазей и притираний и, в первую очередь, косметического назначения. Да столичные красавицы все патлы друг другу повыдирают за крем, начисто убирающий с лица все до единой морщины — например, сроком на неделю.

— У меня сейчас мёд от воска не отделён, — предупредил егерь. — Да и не на чем отделять. Медогонку ещё предстоит построить.

— Это не страшно. Сколько вы можете предложить сейчас мёда? Я заберу всё, что у вас есть.

— Правду сказать, — пожал плечами Терентьев, — большую часть я успел продать. Но с килограмм ещё осталось. То есть, двадцать более-менее одинаковых порций.

Лицо Платона Амосовича приобрело донельзя плутовское выражение.

— А скажите мне, любезный…

Тут господин Бахметьев обнаружил, что до сих пор не озаботился узнать имя своего собеседника и замолчал, растерянно глядя на егеря.

— Иван Силантьевич, — подсказал тот.

— Да, — вновь оживился Бахметьев. — Скажите мне, любезный Иван Силантьевич: вы ведь наверняка оставили некоторое количество мёда себе для личного использования.

— Разумеется, — не стал таиться Терентьев. — А кто бы не оставил? Правда, немного, самую чуточку. Баночек десять, с полкило.

— Вам точно нужен весь этот мёд?

Бахметьев честно глядел на егеря хитрыми глазами.

— А вы хотите лишить меня последней радости в жизни?

— Хочу, — не стал скрываться алхимический снабженец. — Но предлагаю вам самому назначить цену — в рамках разумного, конечно.

Тут вся компания дошла, наконец-то, до разбойного приказа и начались скучные опросы, сверки показаний и прочая канитель. Дольше всего провозились с Терентьевым. Едва он назвался, как начальник отделения словно бы что-то вспомнил. Пробормотал:

— Погодите-погодите…

И принялся перебирать папки в сейфе.

— Вот!

Он, наконец-то нашел искомое и выложил перед собой тонкую папочку.

— Иван Силантьевич, на вас поступило заявление, будто бы вы незаконно присвоили себе имя и документы настоящего Ивана Терентьева, а сами являетесь самозванцем. Извольте сдать своё удостоверение личности. Мы возьмём у вас кровь для анализа и отправим её в Волков. Через шесть дней придёт ответ, и тогда уже поступим с вами на основании результатов анализа. К сожалению, у нас нет собственного прибора для определения личности.

— И как вы предлагаете мне шесть дней жить без документов? — нахмурился егерь. — А если вновь придёт пристав поместного приказа? А если на мои земли опять нагрянет шайка бандитов или сбежавший из Аномалии монстр?

— Ну уж нет, — ответно нахмурился начальник отделения. — Эти шесть дней вы проведёте здесь, у нас. До выяснения, так сказать.

— Вот видите, Платон Амосович, — развёл руками Терентьев, — наш доблестный разбойный приказ делает всё, чтобы оставить мои земли без хозяйского пригляда. У меня и без того разор и запустение, словно бы нога человека не ступала там лет пятьдесят, не меньше. Дерево — в труху, железо — в ржавую пыль, а ведь я с войны лишь две недели, как вернулся. Только пластик уцелел и помеченные рунами брёвна. Наверняка конкуренты, а то и враги лапы свои тянут. За шесть дней там такого нахозяйничают — мама дорогая. Боюсь, останется ваша фирма без ценного сырья.