Маша, беспокойно ходила взад-вперёд, мозоля глаза караульному. По её расчётам Иван со странным господином из столицы должны были выйти уже час назад, но до сих пор — ни слуху, ни духу.

Она отошла чуть в сторону и замерла, обхватив плечи руками. Ну что можно столько времени делать? Её опросили в пять минут и вежливо предложили подождать остальных на свежем воздухе. А они?

За спиной скрипнула дверь. Девушка резко обернулась и чуть не бросилась навстречу. Вовремя спохватилась, остановила начавшееся уже движение.

— Ну наконец-то! — выпалила она, нарочито строго хмуря брови, в точности, как бабушка.

Терентьев же лишь рассмеялся:

— Только женщины умеют в одной короткой фразе одновременно выразить и облегчение, и упрёк.

Повернулся к своему спутнику:

— Платон Амосович, вы можете подождать минут десять? Я сложу в банк сегодняшнюю выручку. А потом сразу поедем.

— Моя машина, Иван Силантьевич, стоит на другом конце села, — ответил Бахметьев. Я пойду за ней, и предлагаю встретиться на дороге в полукилометре за стоянкой.

Визит в банк и впрямь занял лишь десять минут. Знакомый клерк уважительно взглянул на парня с внешностью лесного чудища, который депонировал на счёт разом почти шесть тысяч. И протянул вместе с отчётом о состоянии счёта листок: телефонный номер банка, по которому всегда можно связаться с отделением и решить любые возникающие проблемы.

У въезда на стоянку Иван слез с мотоцикла.

— Спасибо, Маша, за помощь. Извинись за меня перед бабушкой, она, поди, меня к вечернему чаю ждёт, но не получится. Дела, сама видишь. Я к вам завтра с утра наведаюсь. Телефон у меня теперь есть, дорогу покажет. О, меня уже ждут.

Девушка проследила направление терентьевского взгляда и увидела: у красного мотороллера стоял оборванный, худющий — кожа да кости — дед.

— Пахом Дмитриевич? — невольно вырвалось у неё.

— Ты его знаешь? — тут же спросит Иван.

— Естественно. Это Черняховский, управляющий Свиридовых… был. До того, как они исчезли. Знаешь, если с утра к нам соберёшься ехать, возьми его с собой. Бабушке с ним наверняка будет о чём поговорить.

— Некрас! — окликнул егерь добровольного слугу.

Тот молча встал рядом, выражая готовность исполнять.

— Вот это — указал Терентьев на охающего старика, с трудом вылезающего из кузова мотороллера, — Пахом Дмитриевич Черняховский. Надо помочь ему вымыться, постричь, побрить, избавить от насекомых. Мыло ты знаешь где. Одежонка кое-какая у нас должна ещё остаться.

— Исполню, — кивнул Некрас и, взвалив вновь охнувшего деда на плечо, пошагал к реке. Звана кинулась по закромам: искать мыло, мочалку и одежду.

— Ну вот, — удовлетворённо подытожил Иван, — пока слуги занимаются дедом, мы с вами, Платон Амосович, порешаем наши дела. А чтобы легче было приходить к согласию, я чаёк соображу. Садитесь пока в кресло. Сами видите, какая у меня разруха. Только-только домик в жилое состояние привёл. Теперь ещё баню срубить, и можно зимовать. Тут ещё работать и работать, а вы меня в Академию налаживаете.

— Не столько я, сколько закон княжества. Вообще-то всех детей, независимо от сословия, проверяют на наличие дара. В десять лет, в двенадцать и в шестнадцать. После шестнадцати случаев обретения магии не замечено. Потому вы и в армию попали, потому и в боевых действиях участвовали. Маги сейчас чересчур ценны, чтобы вот так, в пехоте бегать.

— В десанте, — машинально поправил Иван.

Бахметьев на это внимания не обратил. Махнул рукой:

— Не суть. Но вам в какой-то степени повезло. Либо ваша контузия, либо воздействие артефакта, либо то и другое вместе повлияли на вас таким образом, что вы получили магические способности. И вам просто необходимо получить минимальные знания о магии, о том, как её использовать и не навредить при этом себе или близким. К тому же магический дар можно развивать, этому тоже обучают в академии. Обучение этим вещам проводится бесплатно.

— Да? — недоверчиво переспросит Терентьев, — а моя соседка говорила, что ей за обучение пришлось заплатить немалые деньги.

— Не вижу никаких противоречий, — отбился гость. — То, о чем я сейчас рассказывал — это базовый минимум. Так сказать, ликвидация магической безграмотности. А если вы решите пойти дальше, освоить магию глубже, полнее, то придётся заплатить. В любом случае я считаю, что иметь в хозяйстве ценную полезную вещь и не применять её — это расточительство.

Такой довод Ивана пронял. Он задумался и, в конце концов задал вопрос: