— Какой фарс, — Арес обернулся к Афине и скривился. — С его Символом он мог взять мою силу в любой момент. Все эти показательные мучения… — процедил он, покачав головой. — Едва не стоили ему жизни. И зачем?

Афина холодно посмотрела на брата. Когда она ответила, ее голос звучал спокойно, но отдавал сталью.

— Уж от кого, но от тебя я не ожидала подобного человеколюбия, Арес. Ты не в праве спрашивать, но я отвечу. Это не для него или тебя. Для остальных. Пока наши союзники не знают, что мой Одиссей может забирать Символы сам, без ритуалов и их желания, они спокойны. Они в безопасности. А когда поймут… Что ж, это будет уже слишком поздно.

Арес шагнул ближе, его глаза смотрели на богиню в упор.

— Ты права, сестра. Одиссей — твоя пешка. Хочешь мучать его ради обмана? Дело твое. Но если ты хоть пальцем тронешь моих учеников… Если ты тронешь Адриана…

— Это не твоя забота, бывший бог войны Арес, — отрезала Афина, не дав ему договорить. — Ты сделал свою часть. С этого момента — ты свободен. Больше мы не увидимся.

В глазах Ареса вспыхнула ярость, но он заставил себя сдержаться.

— Никто не знает будущее, сестренка. Даже ты. Но будь по-твоему. Я ухожу. Помни, больше я тебе ничего не должен, — произнёс он. Затем, развернувшись, он направился к выходу, ни разу не оглянувшись.

Когда шаги Ареса стихли, Афина подошла к лежащему на полу Одиссею. Богиня наклонилась и, прищурившись, посмотрела ему в лицо. И улыбнулась краем губ.

— Не притворяйся, царь Итаки. Я знаю, что ты слышишь меня, — голос Афины звучал резко, но богиня выглядела довольной. — Вставай. Мы еще не закончили.

Одиссей не шевелился, но его лицо едва заметно дёрнулось. Афина выпрямилась и тихо добавила:

— Последний Символ, Одиссей. Последняя жертва. И ты будешь готов.

* * *

Два часа пути от Афин, выход из Царства Мертвых

Рамон Агирре был человеком без идеалов. Пятнадцать лет работы научили его не задавать лишних вопросов: есть цель — значит, нужно убрать. Причины неважны. Бывший военный, он давно покинул родителей на острове Крит и с тех пор участвовал в миссиях по зачистке и устранению по всему миру. Ветеран с пристальным взглядом и отменным терпением, он давно осознал: жизнь не ценит героев. Только деньги.

Поэтому, когда пришёл заказ на Адриана Лекса, он не удивился. Не спрашивал: «Почему». Ещё один игрок, вставший кому-то поперёк горла. Но Лекс — это не обычная цель.

Агирре уважал Архонта настолько, насколько вообще мог уважать людей. Лекс спас Империю и отказался от трона в пользу принцессы, что говорило о принципах, а принципы Рамон уважал. Но работа есть работа. Он знал, что другие наемники отказались, боясь связаться с сыном Аида, но Рамон согласился. Возможно, из-за денег. Возможно, из-за тщеславия.

Не каждый день приходится убивать Имперских героев.

Засаду он готовил несколько дней. Место выбирал тщательно, проверял по нескольку раз, пока не нашел идеальное. В тени пещеры, окружённой сухими кустами, он был невидим даже для самого бдительного врага, а сам мог легко разить противников из винтовки. Пули с разрушительной начинкой — подарок заказчика. По его — или ее, личности заказчика Рамон не знал — заверениям, одно попадание гарантировало смерть. Мгновенную. Но бывалый ветеран не привык складывать все яйца в одну корзину, а потому всегда держал на бедре проводящий Символ клинок. Один из родовых артефактов погибшего Архонта Каэд. Такая штука могла вскрыть — и уже не раз вскрывала — даже защиту «Альфы». Всего-то нужно подойти поближе.

Со стороны каменного разлома послышались быстрые шаги, и Рамон напрягся. Наконец-то! Он высунулся из своего убежища и пригляделся. Есть! Бинокль показывал слабый силуэт в разломе. Лекс двигался спокойно, надменно, как истинный хозяин этого мира. Типичный аристократишка. Рамон прицелился, задержал дыхание.

— Конец игры, герой, — прошептал он и спустил курок.

Выстрел! Пуля, способная пробивать даже титановую броню, с хлопком устремилась вперед. Рамон ликовал! Как просто! Как про… Бездна! Лекс наклонил голову в последний момент, и снаряд просвистел мимо, ударившись о скалу. Как, как чёрт возьми, он это сделал?

Тишина была нарушена. Адриан поднял голову, и на мгновение их взгляды встретились. Наемник почувствовал не страх, а… холод. Непередаваемый, проникающий до самых костей холод.

Больше раздумывать Рамон не стал. Сорвавшись с позиции, он бросил дымовую гранату, надеясь застать Лекса врасплох. Под прикрытием дыма он рванул к разлому и прыгнул на фигуру с ножом в руке.

Но его уже ждали. Тень промелькнула в дыму, ладонь героя молотом врезалась в грудь, пробивая легкие насквозь. Рамон захрипел и упал на спину, его кинжал застучал по камням скалы и упал на землю.

Песок холодило лицо, и сознание его блуждало. Рамон вновь увидел дом своего отца на острове Крит, своих братьев, играющих на холмах, мать, поющую им перед сном песни о богах и смертных.

Кровь запузырилась у него в горле, и его последние мысли вернулись к Лексу. Так быстр. Так быс…

* * *

Дым от гранаты ещё не рассеялся, когда из тени деревьев выступили двое новых противников. Лица скрывали гладкие чёрные маски, доспехи сливались с темнотой. Один из них шагнул вправо, второй влево, замыкая кольцо.