Его болты перемежались моими заклинаниями. Я отправлял то Теневую стрелу, то Искру. Внутри сугробня уже давно должна была получиться каша, но, тем не менее, он не просто еще двигался, а двигался весьма шустро. Только пасть почему-то не захлопывал — наверное, мы там внутри все-таки что-то нарушили, вот и не функционировало как надо.

От удара огромной когтистой лапы я еле увернулся и рубанул по ней топориком, хотя и видел чуть раньше, как отскочил топорик Матвея. Мой же топорик, столько раз меня выручавший, в этот раз тренькнул и разбился на несколько осколков, отчего я сразу вспомнил описание твари, где говорилось о почти полной невосприимчивости к механическим атакам. Вообще, шкура отличалась повышенной устойчивостью и к магии — ею тоже было бесполезно бить. Оставались глаза и открытая пасть, куда мы с Тихоном старательно отправляли все новые и новые убойные штуки.

Совсем скоро болты у Тихона закончились, и осталась только моя магия, которой я тварь и додолбил. После чего буквально рухнул в снег, хватая ртом воздух. Все-таки нехило побегать пришлось, хоть и на лыжах. Лицо горело, я зачерпнул горсть снега и протер. Снег окрасился алым. Нелегко мне далось противостояние с ментальной тварью.

— Твою мать! — завопил Василий. — Сугробней здесь вообще не должно быть. Не должно. — Он стащил с головы шапку и в сердцах бросил ее в снег. — Сходили на прогулку, твою мать!

— Не ори! — рявкнул Демин. — Артефакт я включил, но все равно не ори зазря. Вона, Тихон не орет, хотя все болты спустил.

— А че делать-то было? — удивился Тихон. — Помирать молча?

— Не, все правильно сделал, — заявил Демин. — Здеся экономия не нужна. Подохнем ни за что ни про что. Петр, незаметность активируй — не надоть нам более такого счастья, одного сугробня за глаза. Чет я себя уже чувствую старым для таких подарочков-то.

— Не ты один, Егор, не ты один, — хохотнул Матвей. — Эту погань мало че берет. Ежели бы не Петр, мы б уже переваривались. Его добыча.

— Потрошите, — выдохнул я. — На всех делим.

— Половину — тебе. И все кристаллы, что набили, тоже тебе, — заявил Демин. — Таперя болтать прекращаем. Нама шкуру еще снимать. Шкура большая, у меня зелья может на нее не хватить.

— У меня с собой есть, если что, — вспомнил я.

— Эт хорошо, — обрадовался Демин. — Матвей, шкуру сдерешь?

— Смотреть надобно.

Шкура не резалась совсем ничем. Пришлось ее снимать как бы изнутри, выворачивая наружу, для чего понадобилось вырубать куски из сугробня, причем Демин следил, чтобы ничего полезного не повредили. Мясо в твари было мусорным, но сердце, печень, селезенка, мозги шли в дело. От мозгов, правда, ничего не осталось: то ли болты Матвея, то ли мои заклинания превратили содержимое черепной коробки в кашу. Кашу эту Демин на всякий случай тоже собрал в контейнер — авось удастся продать, пусть и по цене пониже. Заодно собрал россыпь кристаллов, которые на удивление не пострадали. Кристаллы он молча вручил мне, как и те, что нашлись в сердце. Добытые из других передал раньше.

Места для меня при разделке не было. Я поискал обломки своего топорика. Нашел. Восстанавливать там было нечего: сковать новый из кусков я смогу, но смысл? Металл там самый обычный, а улучшения ушли вместе с порчей оружия. Топорика было жалко, но у меня была схема в активе, так что я мог сковать себе сам новый. Раньше не занимался — этот меня полностью устраивал. Я все-таки ближним боем участвую, только если припрет, в основном луплю издалека.

На снятую шкуру ушло и зелье Демина, и мое — такой она оказалась безразмерной. После потрошения туши Демин сразу скомандовал на выход из зоны, куда мы направились кратчайшим путем, волоча за собой шкуру, которая была хоть и легкая относительно своих размеров, но слишком объемная.

— По краю опять прошлись, — заметил Матвей, когда вышли из зоны. — Ежели б не Петр, там и остались бы.

— Эта линия всегда считалась безопасной, — ответил Демин. — Совсем близко от границы-то.

— Скока такая шкура стоить может? — проявил любознательность Василий, когда мы уже шли вдоль дороги к Дугарску, а белоснежный мех красиво переливался на солнце.

— А черт его знает… — вздохнул Демин. — Я такие пока не продавал. Узнавать надо, чтобы не продешевить.

Глава 27

На воротах меня ожидал отчим. В санях с толстой меховой полостью. Сопровождали его трое. Один — бессменный секретарь и два охранника. Меня он не узнал или просто отвлекся на огромную шкуру сугробня, которую свернуть толком и не удалось, тащили ее вдвоем Матвей и Василий.

— Неужто сугробень? — ахнул стражник на воротах.

— Он самый, — важно ответил Демин. — Думали, прогулка получится, а оно эвона как.

— Как выжили-то? Он же по голове бьет.

— Еще как бьет, и не токмо по голове, но и по карману, — вздохнул Демин. — Вона Тихон все болты взрывные потратил. Хорошо Петр с нами был — добил, а то полегли бы все. Сугробень туго бьется оружием-то.

Ответ был согласован со мной: я сам просил, чтобы мое участие не выпячивалось. Пусть все считают, что я всего лишь на подхвате — мне не хотелось чересчур светить собственные навыки.

— Но шкура огромнейшая, — продолжал восторгаться стражник.

— Добрый день, Юрий Владимирович, — подошел я к саням.

— Петя? — удивился он. — То есть ты был в артели, которая ходила на сугробня? Ты сдурел? Это ж вообще головы не иметь надо.

— Вот я ее чуть и не потерял, — согласился я. — Вы ко мне или проездом?