— Неплохой результат, — заявил Прохоров. — Двери какие-никакие повесим.

— Здесь находится книжный шкаф, — указал Павел Валентинович на один из контейнеров. — Если вы его поставите в библиотеке, мы с Николаем Степановичем расставим в нем книги. Ибо не дело это, когда они валяются на полу. Сами мы, увы, его не дотащим.

Шкаф даже на вид выглядел тяжелым, и ворочать его по лестнице не было никакого желания.

— Боюсь, одного шкафа не хватит.

— Не переживайте, Петр Аркадьевич, здесь еще один есть. Не дело, что вы живете в таких условиях. Они не соответствуют вашему статусу. Здесь всего лишь минимальный набор.

Не могу сказать, что это меня обрадовало: мебелью в этом доме обзаводиться я не собирался.

— Может, позавтракаем сначала? — предложил я.

— Чтобы потом на полный желудок носить тяжести?

— Зачем носить? — удивился Прохоров. — Лохматого попросим: он в одном месте всосет, в другом — выплюнет.

Я окончательно проснулся, поскольку будить Валерона сейчас показалось мне форменным свинством. Реально же умаялся, бедолага.

— Просить никого не будем. Я руну легкости нанесу и все перетаскаю в одиночку без проблем.

— А вы и руны знаете, Петр Аркадьевич? — поразился Павел Валентинович.

— Я ее на машину наносил при вас.

— Признаться, мы как-то пропустили эту демонстрацию ваших возможностей, Петр Аркадьевич, — смутился он.

— Тогда давайте сделаем так. Мы завтракаем, а потом разбираем контейнеры, которые принес Валерон. Заодно решаем, что куда относить.

Я загрустил. Планы у меня были на сегодня совсем другие, но разобрать гостиную было необходимо: она выглядела складом, что недопустимо. Ладно, когда один контейнер со шторами стоял посреди гостиной, но когда там все завалено…

После завтрака, который Валерон благополучно проспал, мы опять отправились в гостиную, разгребали большие контейнеры, решали, куда какие предметы переносить. Я рисовал на них руны легкости, Прохоров — относил. Пустые контейнеры, так же расписанные рунами, он же относил на чердак, который в этом доме был большим, сухим и абсолютно пустым. То, что было ни к чему не пригодно (как, например, кусок оглобли), откладывалось либо на выброс, либо в кучу для дровяника — для бани топливо всегда нужно.

Дверь, вызвавшую споры ранним утром, было решено все же куда-нибудь повесить. Потому что все двери, которые перевозились просто так, были в той или иной степени испорчены. Я возражал, поскольку не хотел, чтобы дом напоминал филиал помойки, но остался в меньшинстве. Поскольку дверей не было никаких и купить возможности не было, решено было ставить все. Честно говоря, после этого мне стало казаться, что твари добрались и досюда, но Прохоров уверил, что все можно будет зачистить и покрасить. Главное — красящее зелье купить, а дальше — дело техники. А когда я сказал, что не вижу смысла вкладываться в этот дом, Прохоров обрадованно заявил, что и не надо — у нас все есть. А что немного облезлое — так это не страшно.

Разбор притащенного Валероном занял около двух часов, и работа была настолько муторной, что, когда закончились все большие контейнеры, я воспользовался первой же возможностью удрать в кузню. Точнее, сначала в ту часть сарая, которая была у нас гаражом, и внимательнейшим образом осмотрел автомобиль. Все же досталось ему хорошо. Но выглядел он, словно только что выехал из мастерской: красивый и блестящий. К сожалению, похоже, это последняя его поездка в этом году. Разве что от этого дома к княжескому можно проехать, но не в другой город.

В сарае было прохладно, но подтапливать находящуюся внутри печь я не стал: все равно сейчас кузню раскочегарю и здесь станет не просто тепло — жарко. Не успел я этим заняться, как от калитки раздался звонок.

Я даже не удивился, когда увидел Козырева. Мы обменялись приветствиями, после чего он обозначил цель визита:

— В Дугарске чего только не говорят про ваш автомобиль. Было бы интересно глянуть.

— Пожалуйста, Алексей Фомич, проходите.

В мастерской он обошел машину по кругу, уважительно цокая языком, после чего заявил:

— Ну надо же. Действительно, потрясающая вещь. Могу понять восхищение наших стражников. Этакого чуда и в столице не узришь, не то что в нашем Дугарске. А как у него с проходимостью?

— Не особо хорошо. На раскисшей дороге то и дело норовит застрять. Но такой автомобиль для бездорожья и не подходит, пусть двигатель и позволяет, но колеса уж больно узкие, большую мощность подавать нельзя. Говорят, в глубине зоны есть механизмусы с колесами пошире.

Каюсь, последнее я проговорил мечтательно, и Козырев расхохотался.