Чемоданы мы забросили в машину, и в контору для оплаты и подписания документов прошли все вместе. Мои спутники внимательно изучили договор, убедились, что все было сделано в соответствии, после чего я достал деньги, но внезапно у кассира пропал ключ от кассы. Искали его всей мастерской, куда только ни заглядывая. А нашелся он, только когда в мастерскую торопливо вошел мужчина в дорогом пальто.

Я расплачивался, отбиваясь от уговоров продать автомобиль по очень привлекательной цене. Причем предложение уже шло от конкретного покупателя. Вот почему все действия по оплате намеренно тормозились — чтобы тот успел подойти и озвучить свое предложение лично. Я столько раз сказал «нет», что оно уже у меня автоматически вылетало на любой вопрос. Наконец, все формальности были завершены, и мы вышли во двор. Причем потенциальный покупатель от меня не отстал, принялся уговаривать теперь уже сделать под заказ.

— Укусить его, что ли? — задумчиво подал голос Валерон.

Покупатель внимания не обратил на тихий лай, а вот оба старичка услышали вполне конкретный вопрос и принялись озираться, не понимая, откуда послышался голос. Но, что удивительно, спрашивать никто ничего не стал.

— Он же злоумышляет? — продолжил Валерон.

— Этот господин уверен, что дает мне возможность заработать, — торопливо объяснил я, чтобы не решать, что делать с очередными часами. — Он просто не представляет реальную стоимость этой машины, где все металлические части сделаны из металла механизмусов, прозрачные — сняты с них же и обработаны, а двигатель артефактный и не имеет аналогов.

Господин наконец осознал, что ему ничего не обломится, и ушел, досадливо оборачиваясь и с тоской глядя на автомобиль, который уже считал своим. Почти сразу после его ухода на пролетке приехал Прохоров с кучей тюков, и мы принялись грузиться. Поскольку заднего сиденья в машине пока не было, пришлось заменять его чемоданами, на которые Прохоров раскатал одну из купленных перин. Вместо спинок сидений использовались подушки. Все остальное пришлось крепить сзади, только оба саквояжа Прохоров решил взять на колени, как он сказал, на всякий случай. А коробку с паучихой удалось разместить сзади салона так, что она никому не мешала. Пока мы пытались всё распихать, я несколько раз подумал, что машина вышла слишком маленькой. Хотя нет, для представительских целей — самое оно, а вот для перевозки грузов нужно что-то побольше, типа грузовичка. Но займусь я им, только если будет время, металл и подходящие колеса, пока у меня времени и колес нет, а металла — только на снегоход. После изготовления, если я не просчитался, должна остаться самая малость.

Наконец, мы для всего нашли место и выехали сначала из мастерской, а потом — и из города. Когда отъехали пару километров, Николай Степанович внезапно спросил:

— Петр Аркадьевич, у вас есть призрачный помощник, я правильно понял?

— Как вы догадались?

— У Константина Александровича тоже был, — пояснил он. — Голос раздается, а никого нету. И слова разбирают не все, а только те, кому дозволено.

— Только те, кто крепко связан с владельцем помощника, — пояснил Прохоров. — Вона я, до того как клятву Петру дал, токмо лай слышал, а как присягнул, значится, сразу разбирать слова начал. Валерон — он очень умный и полезный.

— А кто-то очень льстивый, — проворчал Валерон. — Мне, конечно, приятно, что ты столь высокого обо мне мнения, но я предпочитаю любым комплиментам конфеты.

— Купил, — сразу сказал Прохоров. — Мне ж Петр указание дал: в первую очередь конфеты, а все остальное — если деньги останутся.

— Это он правильно, — подобрел Валерон.

— А помощник Константина Александровича как выглядел? — заинтересовался я.

— Этого мы не знаем. Ни разу не видели, только слышали.

— Уродец какой-то, наверное, — заявил Валерон. — Не всем так везет с воплощением, как мне.

И уже никакого возмущения из-за кривого вызова. Нет, мне он еще непременно выскажет, и не раз, чтобы что-то выбить для себя, но при разговоре с другими никакого сомнения в собственной исключительности и привлекательности не допускается.

— То есть вы нам покажетесь, милостивый государь? — заинтересовался Павел Валентинович.

— Покажусь, но дома, чтобы лишнюю энергию не тратить на переход из одной формы в другую. Обо мне в Дугарске никто не знает, и лучше, чтобы это так и было. А то там две княжны, а я точно в их вкусе. Проходу не дадут.

Это он, наверное, маменьку вспомнил…

— Мы не проговоримся, — пообещал Николай Степанович. — Про призрачного помощника вашего дедушки посторонние не знали, потому что это серьезное преимущество для мага. Жаль, что, когда Константин Александрович умер, его помощник был на задании. Так и не вернулся.

Вопрос о смерти князя Воронова я решил оставить на потом: все же это чисто внутрисемейное дело, Прохорову о нем знать не надо.

— Да, после смерти вызвавшего нас сразу утягивает в наш родной мир, — подтвердил Валерон. — Поэтому мы заинтересованы, чтобы вызвавший жил как можно дольше. И как можно продуктивней. Чем он сильнее, тем мы больше получаем энергии.

Павел Валентинович принялся расспрашивать Валерона, тот с удовольствием отвечал на все вопросы. Но как-то так отвечал, что, если бы я не видел Валерона лично, был бы уверен в его огромных размерах, крутых навыках и необычайной свирепости. Хотя свирепость там на высоте: второго моего убийцу он загрыз безо всяких колебаний. Еще бы: тот покушался на святое — на причитающуюся Валерону энергию. А за свое песик будет драться до последнего, и мне почему-то кажется, что в свое он теперь включил не только меня, Митю и Прохорова, но и нынешних своих собеседников.