— А второй, значится, гувернер, Павел Валентинович. Тож Вороновских детишек обучал много, — отрекомендовал Прохоров еще одного старичка, сухонького, аккуратного, чисто выбритого. Тот тоже приподнялся из-за стола для вежливого поклона.

— Очень приятно, — ответил я, недоумевая, зачем Прохоров притащил их на встречу со мной.

— А уж как нам приятно, — сказал Павел Валентинович. — Аркадий Константинович был на редкость любознательным ребенком.

— К сожалению, я его не помню даже взрослым. Был совсем маленьким, когда мой отец погиб.

— Тута вона что, — опять сказал Прохоров. — Вороновы больше не нуждаются в услугах этих двух достойных людей. Фактически их выставили на улицу.

— Им наверняка платили жалованье, — заметил я. — И немаленькое.

— В том-то и дело, Петр Аркадьевич, в том-то и дело, — чуть дребезжащим голосом сказал камердинер моего покойного деда. — И жалование нам хорошее платили, и по завещанию Константина Александровича нам были отписаны весьма солидные суммы. Но мы оба совершили глупость, дав в долг всю сумму Максиму Константиновичу.

— Без расписки? — сообразил я.

— Именно так, — подтвердил гувернер. — Максим Константинович не отказывается от обязательств, но выполнение их откладывает на неопределенный срок. А вдовствующая княгиня потребовала от нас освободить занимаемые комнаты…

— Ейный внук настоял, — пояснил Прохоров. — Мол, нету денег у семьи, чтобы кормить дармоедов. Старичков на улицу выставили. Хорошо хоть вещи разрешили забрать. Вот тама мы с ними и познакомились.

— Тама — это где?

— Дык в лавке подержанной одежи, — пояснил Прохоров. — Они сдавали, я покупал.

— Гардероб покойного Константина Александровича, — пояснил камердинер, — поскольку семья его в этих вещах не заинтересована и разрешила нам ими распорядиться. Вы не думайте, у нас есть лично дозволение как вдовствующей княгини, так и ее внука.

— Я вас ни в чем не подозреваю, — ответил я, все также не понимая, зачем Прохоров их сюда приволок. Собственно, мне не было дела до склок внутри вороновского семейства. Оно было мне чужим.

— Тута я вспомнил, как ты говорил, что тебе камердинер нужен, — неожиданно выдал Прохоров. — Николай Степанович — человек с понятием и опытом, согласен с нами в Дугарск ехать. Ну и Павла Валентиновича кудась пристроим.

— Я ж говорил, — тихо, но возмущенно тявкнул Валерон. — Нельзя его одного куда-то отправлять. Нет, чтобы кого приличного приволок, так двух старикашек где-то надыбал, о которых должны заботиться другие.

Старички сидели тихо и смотрели на меня так, что я понял: поступить как дядюшка и выбросить их на улицу не смогу, не совсем они мне посторонние — отца знали, и вообще по всему выходит, что теперь уже я новый князь с полным набором осколков. Похоже, именно это и притянуло ко мне людей, о которых я должен позаботиться. Но тащить тех, кто не сможет себя защитить, в Дугарск? Я вздохнул.

— Григорий вас предупредил, в каком городе мы живем? Там постоянная опасность открытия новых искажений.

— В нашем возрасте смерть уже не пугает, — ответил бывший гувернер сразу за обоих. — Пугает смерть в нищете.

— Богатства я тоже обещать не могу. Живем мы скромно. Дом, правда, большой, но готовим и убираем сами.

— Работы мы не боимся, — сказал Николай Степанович. — По мере сил будем делать все, что понадобится. Я многое умею, не пожалеете, Петр Аркадьевич, коли меня заберете.

— Не уверен, что по моему профилю вам нужны будут услуги, — смущенно сказал Павел Валентинович.

— Как раз ваши услуги будут очень востребованы, — возразил я. — Григорию требуются полноценные занятия по всем предметам. И главное — чтобы он наконец научился нормально говорить.

— И правильно, — еле слышно тявкнул Валерон. — Пусть тоже страдает.

Физиономия Прохорова, услышавшего мои слова, вытянулась до неузнаваемости. А как ты думал? Любое доброе дело всегда прилетает бумерангом, особенно если ты его собрался совершать за чужой счет. Это он еще не догадывается, что старичкам придется уступить кровати — не на полу же их укладывать.

— Это мы сделаем, не извольте сомневаться, — обрадовался Николай Степанович. Павел Валентинович — редкий специалист, к любому ребенку подход находил, найдет и к вашему помощнику. Вижу, доброе у вас сердце, Петр Аркадьевич, в батюшку пошли.

— Как скоро вы соберете вещи для отъезда? — уточнил я.

— Мы даже не раскладывали их. Сняли комнату на двоих в доходном доме, — пояснил Павел Валентинович. — Вот только сегодня сняли. Вещей у нас совсем мало. Раньше мы жили на всем готовом, так что не накопили имущества. И денег, получается, тоже не накопили.