Валерон в этот раз устроился не на коленях, моих или прохоровских, а на специально прихваченной из дома для этого дела подушке. Задних сидений пока не было, но это компенсировал подложенный под подушку большой ящик, закрепленный на полу. Для мелкого помощника идеальный вариант: хочет — дрыхнет, хочет — следит за окрестностями. В основном он предпочитал первый вариант, отоспался за все дни разом.

В Курмень сегодня мы добрались быстрее: на пустой дороге машина выдавала скорость куда больше, чем ее первый вариант. Ту я не рисковал разгонять из-за неуверенности в конструкции и открытого кузова. Да и не факт, что капризные водные элементали выдали бы нужную скорость. Все же новый двигатель куда мощнее и надежнее.

— Быстро приехали, — отметил Прохоров, когда мы в районе обеда уже въезжали в Курмень.

— Мы и выехали раньше, — напомнил я. — Часов семь точно в дороге провели.

Скорость при въезде в город я снизил и сейчас вынужден был фактически плестись по улицам, иначе не миновать несчастных случаев — народ здесь к быстрым скоростям непривычен.

Первым делом я заехал в мастерскую, про которую рассказал Козырев.

Первое, что там бросилось в глаза, — это образцы различных материалов, крашенные разными типами красителей. Для металла механизмусов нужный краситель тоже был, причем розовый нанесли на металлический бантик со стразами — таким образом показали, что краска не сцепляется ни с чем, кроме нужного материала. Стразы остались чистыми и блестели как раз так, как должна блестеть обработанная стекляшка. Я осмотрел изделие и пришел к выводу, что стразы были вставлены точно до того, как наносили краску, значит, не обманывают, и наши окна останутся без потеков краски, даже если их вдруг забудут закрыть.

Именно этот бантик я сразу попросил продать, но мне показали целую коробку таких изделий, которые использовались для демонстрации клиентам возможностей местных красок. Поэтому к паучихе бантик я пристроил, используя заклинание адского паяльника, а красить их будут одновременно.

Дело это было небыстрым: сегодня только нанесут слой зелья, подготавливающего поверхность. А за покраску возьмутся уже завтра утром. Второй слой нанесут вечером — и послезавтра утром автомобиль и паука можно будет забирать уже полностью готовыми.

Цвет для автомобиля я выбрал темно-синий, после чего подписал два договора и внес предоплату в пятьдесят процентов.

Оставалось выгрузить вещи в гостиничном номере и отогнать машину.

— Петь, мож, я с тобой полечу? — неожиданно предложил Прохоров. — Деньги на дирижабль у меня есть, столицу я раньше не видел. Интересно же. А здеся че мне делать-то? Куковать в гостинице? Тоска.

А еще он, скорее всего, опасался очередной встречи с «любимыми» родственниками, о которых я напрочь забыл — вспомнил бы вовремя, может, и обошелся бы в поездке без помощи Прохорова, хотя он пару раз по дороге подменял меня за рулем. Машину было где оставить — сарай для покраски в закрытом дворе, не угонят.

— Полетели, — согласился я. — Закупишься нужным под алхимию. Ты-то точно не забудешь.

Мы забрали из машины мой саквояж и прохоровский мешок с одним контейнером. Остальные контейнеры и подушку Валерона мы отправили в салонный ящик, на котором стоял артефактный замок. Загонять автомобиль в сарай пришлось лично, потому что защита активации двигателя тоже была на основе Живой печати и реагировала только на меня и Прохорова. Доступ остальным я давать не собирался, хотя и понимал, что это создает определенные неудобства. Но за запрошенные деньги они должны все неудобства преодолевать быстро и с песнями. И благодарить, что их настолько мало.

Глава 21

В дирижабле мы с Прохоровым заняли соседние каюты. Стюард его одежду отметил едва заметным пренебрежительным взглядом, и хотя в дальнейшем был сама любезность, мой напарник обратил на это внимание. Едва мы взлетели, он пришел ко мне и принялся возмущаться:

— Было бы с чего так важничать. Здеся не комнаты, а клетушки крошечные. Даж не развернуться никак.

— Полет в этих клетушках стоит очень и очень дорого. Такое позволить себе могут только обеспеченные люди. Ты таковым не выглядишь, уж прости, Гриша. Скорее всего, тебя приняли за моего камердинера.

— Кого?

— Это личный слуга при богатом господине. Следит за одеждой и обувью, выполняет поручения, — пояснил я, наблюдая, как вытягивается его физиономия. — Князьям он попросту положен по статусу. Но вообще, Гриша, если хочешь стать дворянином, должен соответствовать и по одежде, и по разговору.

— А че, кому и разговор мой не нравится? — возмутился он.

— Он выдает в тебе выходца из низов.

— Учиться надо, — тявкнул Валерон. — К примеру, про меня никто не скажет, что я неграмотный крестьянин.

— Агась, про тебя скажут, что ты мелкая брехливая собака, — согласился Прохоров.

— Сам ты брехливый, — обиделся Валерон. — А еще позаниматься с тобой хотел культурой речи. Теперь фиг тебе. Не хочу даже с тобой в одной комнате находиться. Пойду лучше гляну, вдруг кто злоумышляет.

— Погодь. Извиняюсь, не подумал маленько, — торопливо бросил Прохоров, но ему уже никто не ответил — Валерон ушел на дело.

— Думать надо до того, как что-то говоришь, потому что потом бывает поздно, — заметил я.