— Хороший специалист дорого запросит за визит.

— Мы пока с оценкой торопиться не будем. У нас еще сам дом до конца не осмотрен.

Я очень надеялся, что Валерон не слишком задержится, потому что если я активирую Живую Печать, то в дом ему ходу не будет, что не есть хорошо.

— Леонид говорил, ты прекрасно играешь на рояле?

— Он преувеличивает, — возразил я. — Честно говоря, играю так себе, и давно не практиковался. Прежде чем играть для кого-то, нужно восстановить навыки, а это скучно. Предлагаю после ужина заняться вещами поинтересней.

— Чем именно?

— Узнаешь.

Не знаю, о чем она подумала, но внезапно покраснела. Нет, ход мыслей правильный, но торопиться с этим мы не будем. Не в таких полупоходных условиях. А еще мне казалось, что в постель стоит ложиться не только из чувства долга и будучи немного постарше.

По-хорошему, нам бы устроить хотя бы прием в честь бракосочетания, если уж свадьбы не вышло, но приглашать некого — нет знакомств в Святославске. Не бабушку же звать?

Не знаю, была ли Наташа разочарована, когда после ужина вместо спальни мы прошли в кабинет, где и заперлись, понадеявшись, что горничная не станет подслушивать под дверью.

— Странно, что в доме никаких артефактов нет, — сказал я. — Обычно кабинет хоть как-то можно экранировать.

— Глафира рассказала, что покойная владелица под конец жизни помешалась на вере. И проповедник ей внушил, что вся магия — это скверна, а от скверны надо избавляться. Поэтому из дома убрали вообще все, даже защитные артефакты у охранников отобрали. — Она чуть понизила голос и спросила: — А вы с Валероном как сходили?

— Хорошо сходили, засекли двоих из Черного Солнца, и Валерон за ними следит, чтобы узнать, где у них головная контора. А мы, пока его ждем, вскроем сейф и посмотрим, что там.

— Отмычками? — неожиданно обрадовалась Наташа.

— Отмычками, хотя могу и загнутой проволокой. Опыт есть. Но если есть качественный инструмент, то почему бы и не воспользоваться?

Следующие полчаса я возился с двумя непростыми замками сейфа. Все-таки взломщик я начинающий, а конструкция здесь была сложная. Наконец, оба замка щелкнули, и дверца распахнулась, явив нам сейфовое нутро.

— Нужно будет нам сделать что-то посерьезней, — задумался я. — Потому что не дело все документы хранить в Валероне. Чисто теоретически можно в этом ящике поменять замки и приправить сверху Живой печатью. А еще вмуровать в стену.

— Зачем вмуровать?

— Чтобы не утащили.

— Он же тяжеленный.

— А Валерон — достаточно вместительный, чтобы заглотить сразу несколько таких сейфов, и при этом не уникальный. Такие помощники могут быть и у других.

— Призываемые помощники очень редки, а их способности — вообще лотерея. Не у всех есть внутреннее хранилище.

— Зато есть маги с пространственными карманами, и я уверен, что некоторые из них промышляют криминалом.

Разговаривая, я вытаскивал все из сейфа и раскладывал на столе. Увы, артефактов там не нашлось — к изгнанию из дома скверны покойная Хмелева отнеслась со всей ответственностью. А ведь наверняка там были интересные семейные варианты. Кристаллов не нашлось тоже. Только документы, драгоценности и деньги. Последних совсем немного — тоненькая пачка, наверняка предназначалась на бытовые нужды. Основное Хмелева держала на счетах, так что у ее племянника были шансы не проиграть все. Драгоценности же пойдут Наташе — как говорила маменька, у приличной замужней женщины должны быть украшения на все случаи жизни, даже на такие, о которых она сама еще не догадывается.

Глава 19

Наташу ничего из драгоценностей особо не заинтересовало, она даже сказала, что предпочла бы в подарок еще что-то к сделанному мной кольцу, которое и красивое, и функциональное. Я пояснил, что гарантии на бонусы дать не могу. Но что если ей ничего из этого не нравится, можно переделать вообще все. Результат не гарантирую, но вряд ли будет хуже, чем сейчас.

— Не то что не нравится. Оно дорогое и красивое, но обычное, — пояснила она, ненадолго запнувшись перед словом «обычное». — И еще оно чужое. Чувствуется, что эти вещи носило не одно поколение, не близкое моему роду.

— То есть они пропитались чужими аурами?

— Да. Не просто чужими, а чуждыми, — подтвердила она. — На жемчугах, в которых я ходила к Вороновым, этого нет. Их до меня никто не надевал. То есть это моя вещь, а вот это все — чужое. И чуждое.

Кажется, таким образом проявляется ее дар, и вещи с нехорошим прошлым лучше не дарить. А поскольку я не знаю, какое прошлое было у конкретной вещи, то дарить драгоценности, бывшие в употреблении, нельзя. Нужно будет еще протестировать на драгоценностях с воробьевского особняка в Тверзани, которые долго пролежали в зоне и могли растерять ауру прошлых владелиц. При этом я не исключал, что они приобрели ауру зоны. И она вряд ли лучше.

— Насколько опасно такое тебе носить?

Она задумалась.

— Не знаю. Все же скорее неприятно, чем опасно. Но такие вещи уже настроены на род, понимаешь? Поэтому использовать их, пока не развеется, — не самая хорошая идея. Хотя наверняка здесь есть работы известных мастеров, но все равно для меня все эти предметы слишком массивные, они рассчитаны на дам в возрасте.

— Понял, — я задумался. — Будет время, постараюсь что-то придумать именно для тебя. А пока просто оставим все это в сейфе.