— Да ты чо?

— Ага. Дело давнее, конечно, и обстряпали тогда все чики-пуки под открывшееся искажение.

Речь про моего отца, теперь уже никаких сомнений. Горечи по этому поводу я не испытал — отца не помнил даже прежний Петя, что уж говорить про меня. Я даже фотографию не взял из Верх-Ирети.

Убийцы болтали и чем-то гремели в комнате. Там и вещей-то столько не осталось после первого визита Валерона, чтобы производить столько шума.

— О, видал? Недавно вскрывалось. Захоронка тут у Тихого была, зуб даю.

— Да у тебя зубов уже не осталось, чтобы их в залог брать, — хохотнул Бас. — Ну-ка, давай вскроем.

Они замолчали, отдирая доски. Не знаю, кто там работал: по голосу Свисток был хилее, но Бас явно был начальником, ему трудиться не положено было по статусу.

— Пусто, — резюмировал Свисток. — Чистили недавно.

— Фигня какая-то, — недовольно бросил Бас. — Не мог Тихий слинять, испугавшись хилого пацана.

— Он маг.

— Да какой он маг? Летом он магом не был, так? Как только стал, заказчик сразу сообщил.

— И чо? Мага отправили — и с концами. Значит, заказчик что-то не рассказал. Скрыл что-то. Предъявить ему надо.

— Что предъявить?

— Не знаю. Это ты у нас умный. Нечисто что-то с этим пацаном. Троих потеряли. Причем ни один не всплыл ни в каком виде.

Положим, у двоих есть все шансы всплыть в прямом смысле этого слова. А вот где первый, я бы не ответил даже под пытками, потому что даже примерно не представлял, где убийца вылетел из дирижабля. Мог только сказать, что уже было темно, и все.

— Так может, кто из наших убил и обнес? — не сдавался Бас.

— Всех троих?

— Да неизвестно еще, убили ли кого или они просто смотались. Решили завязать. О, я вспомнил. У Тихого в погребе захоронка была под бочкой.

Они бодро затопали к погребу, потом по лестнице вниз, где Свисток насмешливо спросил:

— И где твоя бочка?

Я подавил желание рвануть вниз и из дома. Совсем неслышно мне это не сделать — и лестница поскрипывала, и сам я шум производил. А если услышат, то незаметность уже не сработает, и я сразу же становлюсь прекрасной мишенью. Лучше было переждать и потом спокойно уйти. Одно радовало: пришел я по адресу, и мы с Валероном не обнесли случайного непричастного человека. Да и разговоры велись интересные, стоило послушать.

— Вот здесь стояла. Видишь яму в земле? Вот аккурат над ней бочка стояла, с огурцами. Полнешенькая.

— И тот, кто обнес Тихого, заодно забрал и бочку с огурцами? — хмыкнул Свисток.

— Согласен. Ерунда какая-то выходит…

— Вот я и думаю, кто так напугал Тихого, что он решил удрать и даже дом бросил, забрав отсюда все, что можно было вывезти на двуколке.

— Не влезло бы. У Тихона полный погреб был, одних настоек было три полки, а счас вообще пусто. Ни полок, ни настоек, — с искренней печалью в голосе сказал Бас. Причем печаль была не по поводу пропавшего приятеля, а по поводу исчезновения полок. — И из дома много пропало. Тут телега нужна. В двуколку все не влезло бы. У него там только нужное для дела хранилось. Неужто действительно смылся?

— Так я тебе о чем толкую, — оживился Свисток. — Гнилое это дело с пацаном. Не было бы гнилым, офицеришка бы сам его прибил и не придумывал отмазки.

Я уже было решил, что гроза миновала, но внезапно Бас сказал:

— Нужно остальные захоронки глянуть. На чердаке одну помню. — Я про себя выругался и постарался переместиться подальше от обеих мест захоронок. А попробуй это сделать в столь мелком помещении. — Еще в сортире глянуть нужно. Он там фальшивые бумаги хранил.

— Они ж провоняются?

— В экранирующей коробке. Зато при обыске ничего лишнего бы не нашли. Тихий вообще продуманный.

— Давай глянем чердак.

Заскрипели ступени, и вскоре я мог лицезреть обоих преступников, одетых в похожие добротные овчинные полушубки, расстегнутые не иначе как для того, чтобы я видел висевшие на шее у каждого связки артефактов. Свисток оказался не низким и щуплым, а вполне себе упитанным и высоким, Бас же был плотным мужичком с цепким взглядом, сразу отметившим важное:

— Ан нет, две захоронки были. Обе вскрыты. Вишь, следы на полу? — Я тоже вытянул шею, чтобы глянуть. Следы были, едва заметные, но все же. И самое плохое, следы Валерона были тоже. Наверное, их можно было перепутать с чем-то другим, но если кто из этих двоих поймет, в чем дело, боюсь, Черное Солнце лишится еще двух лучей, потому что Валерон плюнет, чтобы сохранить свое инкогнито. И даже тащить далеко не придется — рядом подходящий сортир, в который еще долго никто не заглянет. — Но все равно посмотрим.

Он подошел к месту, где находилась вскрытая мной первой захоронка.

— Пусто.

Бас смотрел на место, где было раньше что-то ценное, и задумчиво ковырял в носу. Наверное, стимулировал головной мозг таким образом — палец длинный, как раз достает до нужных точек. Настимулировал на умную мысль.

— Выходит, или он сам, или менталист какой ему голову выпотрошил. Сам он рассказать такого не мог даже под пытками, потому что под клятву попадает все, связанное с его работой.

— Пацан — разумник? — в панике заверещал Свисток. — Козлина этот офицеришка! Так нас подставить! На разумника мы не договаривались.