— Жемчуга я купил, а не выиграл, — холодно ответил я. — Антоша, не наглей, а то можешь получить по наглой усатой морде.

На его лице появилась искренняя радость — он явно собрался бросить мне вызов, но его остановила княгиня.

— Антон, немедленно прекрати! — рявкнула она так, что кузен сразу же встал по стойке смирно, да и мы с Наташей чуть было это не сделали. — Никаких выяснений отношений с братом! Тебе понятно? Если до меня доберется хотя бы слух о том, что ты что-то сделал или задумал…

— Да это обычная шутливая перепалка, — дал заднюю кузен. — Петр же не обиделся, правда?

Он нахально улыбнулся.

— Конечно, нет, — ответил я. — Я не принимаю близко к сердцу то, что несут посторонние мне люди.

Я хотел сказать «идиоты» вместо «посторонних людей», но Антоша идиотом не был и смог бы вывернуть формулировку в свою пользу. Он и без того из кожи вон лез, чтобы вывести меня из себя, спровоцировать дуэль и закрыть раз и навсегда все вопросы с покушениями на меня лично. На его беду, на пути этого теперь встанет княгиня, поскольку я зря засветил свою Искру. Не факт, что смогу выиграть дуэль — у Антона опыт в таких делах больше. Но в мою пользу сыграют не только прокачанные заклинания, но и новые защитные артефакты.

— Согласись, что ты несколько преувеличиваешь свои умения.

За меня ответила княгиня.

— Антон, если бы ты видел Искру кузена, ты был бы куда менее скептичен.

— Неужели?

Пришлось показать Искру и ему. Полноразмерную, на максимум. Антоша чуть изменился в лице, осознав, что с дуэли мог вернуться живым не он, потому как такая искра при попадании в тело может прожечь дыру, в которой даже высокоранговые целители не успеют вырастить испепеленные органы.

— Впечатляет, — согласился он. — Возможно, Петр, ты не так уж безнадежен, как мне представлялось, когда дядюшка сказал, что ты трусишь поступать в военное училище.

Это было настолько толсто, что я расхохотался.

— Странно обвинять в трусости человека, который провел в зоне больше времени, чем ты на балах. Максиму Константиновичу я сказал, что в военном училище нечего делать человеку, у которого есть не только магия, но и мозги. И ты мне всю нашу беседу наглядно доказываешь, что я прав. Мария Алексеевна, прошу нас с Наташей простить, но мы вас покинем, пока мы с Антоном окончательно не рассорились.

— Антон — хороший мальчик, но иногда бывает излишне импульсивен.

Она улыбнулась мне, как будто это могло сгладить все гадости, которые ее любимчик на меня вылил за короткую беседу.

— В его возрасте стоит быть уже не мальчиком, но мужем. И я сейчас не про женитьбу.

Антон захотел что-то ляпнуть в ответ, но княгиня резко повернулась и взглядом затолкала ему в глотку все рвущиеся слова. Он закашлялся и промолчал. Даже попрощался с нами вежливо.

Вежлив был и я, но, наверное, зря, поскольку первое, что тявкнул Валерон, когда мы подошли, было:

— Здесь какой-то военный под машину пытался артефакт пристроить, сволочь! Если бы не необходимость притворяться обычной собакой, я бы в него плюнул.

— Куда пристроил?

— Не пристроил. На мой лай вышел лакей воронцовский и проводил этого типа в особняк.

— Что за артефакт?

— Не разглядел.

— Значит, Антона кто-то предупредил о том, что в гостях именно мы, — задумался я и спросил Наташу: — Твой дар что-то может сказать о том, кто о нас сообщил?

— Это так не работает, — ответила она. — Я вижу вероятности будущего, а не прошлого.

— А в будущем Антоша нам что-нибудь подкладывает?

— Наверное, он слишком мелкая персона для нашего будущего, — ответила она. — Я чувствую, от него несет проблемами, но решаемыми.

— То есть это не он подсылал ко мне убийц?

— Он, не он — какая разница? — тявкнул Валерон. — Могу за ним проследить. Вот прямо сейчас отправлюсь и подслушаю. А вы за это мне еще купите пару пакетов с пирожками.

— Слуги в доме не должны понять, что ты приходишь и уходишь, когда угодно.

— Скажете, что уже убежал в дом. Я маленький и юркий. Да я и вернусь раньше, чем вы доедете. Скоро появлюсь.

На колени Наташе упал комбинезон и ботиночки, а сам Валерон истаял, отправившись на разведку. Я же мягко тронулся с места, стремясь убраться от вороновского особняка подальше. Даже находиться рядом с ним было неприятно.

— Покатаемся? — предложил я. — Или ты устала?

— Разве что морально. Знаешь, твои родственники — очень неприятные люди.

— Кто бы говорил, — рассмеялся я. — В отличие от твоего отца, мои родственники никому головы не грозят отрубать.