Письмо от княгини Вороновой я читал в одиночестве. И, признаться, оно меня весьма удивило. Нет, разумеется, о том, что мы должны помириться с Антоном и далее действовать сообща, она написала тоже, но главной темой письма оказалась денежная. Мария Алексеевна жаловалась на отсутствие средств к существованию у себя и Антоши и интересовалась, не могу ли я одолжить небольшую сумму. Ненадолго, потому что Антоша, как станет князем, так немедленно отдаст. Прямо в тот же день.

Остаток дня я занимался эпистолярным жанром, аккуратно выводя красивые буковки, тем самым проявляя уважение к получателю. Придет в голову Вороновой показать мое письмо еще кому — и тот не скажет: «Фу, писал как курица лапой». На что Мария Алексеевна ехидненько бы бросила: «Что поделать, торгашеское воспитание» — и грустно вздохнула. Так что почерк у меня был прямо-таки каллиграфический, и это всё, чем я собирался порадовать вдовствующую княгиню. Отказал я, конечно, мягко. Написал, что денег у меня сейчас совсем не осталось, поэтому я и отправился добывать хорошо продающиеся ингредиенты в зону. И что у Антоши это тоже получится сделать: боевой офицер, как-никак, обязан по всем фронтам бить вчерашнего гимназиста, и финансово помогать у него выйдет куда лучше, чем у меня. Добавил, что сейчас на моем обеспечении находятся двое слуг из старой вороновской гвардии, у которых Максим Константинович одолжил денег и выставил на улицу. Затем поинтересовался, не оставил ли им что-то последний покойный князь по завещанию, если уж повел себя столь некрасиво. А если не оставил, то нельзя ли каким-либо образом решить вопрос с возвратом долга? Всё же эту проблему породил Максим Константинович, являющийся родным сыном княгини. Закончил я эту тему фразой, что мне самому впору просить денег у родственников, потому что отчим окончательно отказался меня финансировать, сообщив, что ныне я взрослый и отвечаю за себя сам. А потом я перешел ко второму вопросу, касающемуся запечатанного конверта с предсказанием покойного предпоследнего князя Воронова. Написал, что поскольку уже не один человек ссылается на написанное Константином Александровичем, хотелось бы ознакомиться лично с текстом. Подумал, не приписать ли о готовности за это заплатить, но потом решил, что не стоит: с княгини станется подсунуть фальшивку, если уж настоящий текст мне не хотят показывать, на что намекала реакция Антоши.

Валерона я поначалу со стола не убирал, но помощник спал беспокойно, дергался, то и дело норовя перевернуть чернильницу и поставить печать своей лапой. Переложил я его на стул для посетителей — умеренно мягкий и куда удобнее столешницы. Перемещения он не заметил, а я успокоился за сохранность моей корреспонденции. Нужно будет завести для Валерона специальную собачью оттоманку ради таких вот случаев. Чтобы спал с полным удобством.

В Святославск я отписался быстро, сообщил, что у нас всё хорошо, потихоньку налаживаем быт, чему эпидемия даже поспособствовала, еще я поблагодарил за информацию о событиях в столице и добавил, что если есть в чем нужда, то пусть они не стесняются, а пишут сразу. Это не княгиня Воронова, которая направляет все денежные потоки на погашение карточных долгов Антоши, там куда более необходимые траты на функционирование дома.

Отчиму же я составлял письмо куда дольше. Нужно было ему дать понять, что ситуация в княжестве не располагает к немедленному очищению его от зоны. Я долго думал, как это лучше сделать, потом написал, что не стоит рассматривать купленное мной поместье как основу для филиала планируемого завода, потому что местные дают всего два года на то, чтобы зона захватила и это место. И добавил, что все важные вопросы будем обсуждать лично, а не по телефону или письмам. Конечно, Юрий Владимирович озаботился собственными курьерами, но кто сказал, что постороннее лицо даже в этом случае не может сунуть нос.

Для ответа маменьке пришлось консультироваться с Наташей, не против ли она пребывания у нас свекрови.

— Разумеется, — удивленно ответила супруга. — Разве может быть иначе? Напиши, что мы посчитаем себя оскорбленными, если она и Юрий Владимирович, приезжая в Святославск, не будут останавливаться у нас. Более того, это запустит ненужные слухи.

— Мне кажется, Юрий Владимирович против визитов маменьки в столицу.

— Мне кажется, он сможет это отрегулировать без нас, — засмеялась Наташа. — Не надо ему облегчать жизнь. Надо облегчать нашу. И вот что я хочу сказать. Поскольку мои навыки видны, а свои ты можешь скрыть, предлагаю мои навыки не поднимать пока вообще, а твои поднять на возможный максимум. На весь запас кристаллов у нас. И не спорь. От этого зависит наше с тобой выживание.

Она даже рукой по столешнице хлопнула, напомнив, что характер у неё тоже есть и она всегда может его проявить.

— На меня останутся мусорные большие кристаллы и кристаллы с целительством, — предложила она.

И только сейчас я сообразил, что если нас с ней просканировали, то враги знают, что у нее есть предсказание. Или сканировали только меня, поскольку Рувинский специально отвлекал меня разговором, чтобы я ничего не почувствовал? Примерную силу моих людей они знали, поскольку те из старой гвардии Вороновых, а Наташу могли посчитать несерьезным противником. Попытался вспомнить, не ощущал ли чего такого во время осмотра или во время разговора, поскольку целительское сканирование и Дар бога — навыки разные и, скорее всего, смотрели разные люди. Пришлось поделиться своими опасениями с Наташей.

— То есть тебя могут убрать как самое незащищенное звено.

— Мой рост в навыках только подстегнет стремление меня убрать, если уже запланировали, — возразила она. — Да и не говорили Рувинскому об этом, иначе Валерон нам рассказал бы.

Валерон, услышав свое имя, нервно дернул ухом во сне, а я подумал, что он это мог пропустить запросто. У него весьма избирательно направляется внимание: преимущественно на то, что нужно ему. Разве что он считал Наташу важным фактором моего выживания, которое напрямую связано с ростом запаса энергии у самого помощника?

— Давай всё же не будем отбрасывать в сторону и эту вероятность, — предложил я.

— Я не чувствую, чтобы мне грозила опасность, — возразила она.

— Ты сама говорила, что твой навык может сбоить, когда речь идет о тебе.

— Не в случае, если мне грозит смерть. Петь, право слово, не вижу причин для спора. Если твои навыки вырастут, то безопасней будет нам обоим. А если заметят аномальный рост у меня, то заинтересуются, почему у тебя такого нет.

— Довод, — не открывая глаз, тявкнул Валерон. — Давно бы согласился, правильно она всё говорит.