— После чего меня первый раз пытались убить, — задумался я. — А потом еще дважды. Причем официально заказчиком был Антоша с идиотской формулировкой, что посчитал возмутительным то, что мне завещали кусок реликвии, а ему — нет.

— И формулировка идиотская, и сам он нищий, — внес свою лепту в разговор Валерон. — Влез в долги непонятно зачем.

— Из принципа? — предположил я. — Он немного придурковатый.

— Или ему внушили, чтобы отвести от себя подозрения, — предположил Маренин.

— У Максима Константиновича есть что-нибудь связанное с влиянием на разум?

— А вы не знаете?

— У меня не было нужного навыка, когда я с ним встречался.

— Максим Константинович свои навыки держит в тайне. Документ в Лабиринте он не получал ни разу. Но здесь может быть два объяснения: навыки слишком интересные, чтобы о них говорить посторонним, или слишком позорные для члена княжеской семьи.

— А в военном училище, где он учился, не было артефакта по определению навыков и уровней?

— Нет, такая проверка для аристократического рода — оскорбление.

— И все же он не тянет на главу преступного синдиката, — скептически заметил я.

— Глава преступного синдиката и не должен выглядеть как преступник, — возразил Маренин. — Но соглашусь, Максим Константинович слишком ленив и слишком любит праздность, чтобы заниматься организацией хоть чего-то.

— Конверт с предсказанием сохранился или был уничтожен после прочтения?

— Чего не знаю, того не знаю, — ответил Маренин. — При мне этот вопрос не обсуждался ни разу. Конечно, не в характере Марии Алексеевны уничтожать такие записи, но конверт мог достаться не ей, а Максиму Константиновичу как новому князю. Надеетесь прочитать, Петр Аркадьевич?

— Хотелось бы узнать, что там такого, что меня постоянно пытаются убить, — согласился я. — Может, появятся варианты с заказчиком.

— А если заказчик окажется не Вороновым, то его и заплевать можно, — закончил за меня довольный Валерон.

Потому что если этот человек настолько продвинут, что может заставить других делать то, что ему нужно, с него можно получить хорошую компенсацию, а не такую мелочевку, как мы только недавно собрали. Как возмущенно бухтел Валерон, там даже лошадей не было, а мебель вся старая и дешевая. Но это не помешало ему собрать всё, до последнего гвоздя из стенки, на котором ранее висел тулупчик. Погреб тоже выгреб до последней картофелины, напомнив, что продукты в поместье могут содержать ненужные добавки, а здесь точно всё без них.

Стоило нам появиться в поместье, как один из дружинников, отправленных в Амшаркино за конюхом, доложил, что того не нашли. Как ушел утром к нам, так больше домой и не возвращался. Двое остались его дожидаться, одного отправили с отчетом. Мы с Марениным переглянулись, без слов передав сомнения, что конюх теперь вообще появится. Сдается мне, его устранили сразу, как он сообщил об увольнении. Так что нужно допросить его жену — может, ей о чем проговорился.

Осмотр тела Садонина, которым мы занялись прямо в конюшне, ясности не привнес, хотя я искал хоть какие-то следы внедрения этого зерна. Конечно, предполагалось развитие чего-то нематериального, но сам термин «зерно», на мой взгляд, предполагал какой-то материальный носитель, который можно было внедрить под кожу или проглотить. Ни шрамов, ни татуировок на Садонине не оказалось, поэтому, осмотрев его на несколько раз, мы с Марениным пришли к выводу, что тело нам точно больше не нужно, после чего его с трудом одели и поручили Валерону оттащить в зону, выплюнуть перед тварью и глянуть, будет ли жрать. Если не будет — вернуть сюда, потому что в таком виде это тело — улика против нас.

— Может, его главнюку подбросить? — предложил Валерон.

— Это тоже будет уликой.

— Не напрямую, а выгрузить в сортир казармы. Он большой, искать там не станут. Или тебе принципиально, чтобы я притащил сюда?

— Не принципиально, — признал я.

Но переживал я напрасно: несмотря на странную смерть, тело Садонина привлекло первую же тварь, перед которой Валерон выложил угощение.

— Слопала за милую душу, — отчитался Валерон. — Похоже, срабатывание блока никак на притягательности человека для тварей зоны не отразилось. По ошметкам должны опознать.

Перед тем как идти спать, я всё же написал письмо с тем, чтобы отправили его магической почтой и дядюшка получил известие утром. В нем я выражал удивление нападению княжеской дружины на племянника князя с целью его убить. Уверен, дядюшка всполошится и сразу примется названивать. А Валерон подслушает что-нибудь важное.

Валерон уходил утром подслушивать, вдохновленный моим предложением сразу что-то взять в качестве компенсации. Не очень большое, но нужное. Например, комплект артефактов для связи. Нам бы тоже не помешала штуковина, по которой можно связываться с кем-то в зоне.

Маренин утверждал, что Максим Константинович редко встает раньше обеда, а письма читает после завтрака под кофе, но я все же решил не рисковать и не ждать обеда. Зато дать Валерону осмотреться и понять, нет ли у местного главы дружины в собственности еще каких-нибудь домов. Ну и вообще собственности в других городах, откуда тоже можно получить компенсацию. Гребет же он здесь деньги, а живет при казарме — значит, деньги куда-то уходят полноводным потоком. А вот по другому адресу или другому человеку, это предстояло еще выяснить.