— У меня будет условие, — Валерон, уже совсем было собравшийся на дело, выпал из невидимости и проникновенно продолжил, глядя мне в глаза: — Ты в ближайшее время сделаешь купель Макоши сюда. Она мне необходима для восстановления. У меня без нее плохо усваивается энергия.

Врал он сейчас безбожно, но, пожалуй, купель в это поместье сделать стоит: она обладает эффектом восстановления и усиленной регенерации. А еще вымывает из организма лишнее. Так что причин отказывать Валерону я не видел.

— Сделаю. Только просмотрим большие кристаллы — вдруг третьего уровня схему получим.

— Мне бы пока хоть второго для использования. И маленькую коробочку конфет.

Валерон развел лапы насколько мог, чтобы показать размер коробочки. Тянулся он изо всех сил, я побоялся, что его порвет от натуги, поэтому ответил побыстрее.

— Конфеты — при первой возможности.

Валерон гордо тряхнул ушами и испарился. Я же засел в кабинете, решив собрать хотя бы пару комплектов артефактов. Честно говоря, чувствовал я себя уставшим и невыспавшимся. После сложного похода через зону хотелось отдохнуть в безопасности, а здесь ведутся странные игры, угрожающие моей жизни и жизни моих близких. Все же мой дед со стороны Вороновых был жутким придурком, передав столь серьезную информацию в руки тех, кто не просто не смог распорядиться ею правильно, а сделал всё, чтобы информация пошла Вороновым во вред. Считал ли я себя членом этой семьи? Однозначно нет. Возможно, и они относились ко мне так же, потому что общая фамилия еще не делает людей близкими.

Наверное, из-за накопившейся усталости и накатывающих вне моего желания размышлений работал я медленно и неохотно и был рад перерыву, который предложил сделать Маренин, чтобы оценить пополнение. Один из потенциальных моих дружинников был тот самый мастер по защитным плетениям на объектах, Олег Толстоног, а второй пришел с ним за компанию, прослышав, что здесь хорошо платят.

Парни были молодые, крепкие, здоровые, возрастом в районе тридцати лет и производили самое благоприятное впечатление до тех пор, пока я не использовал Божественный Взор и не обнаружил на втором сродство к Скверне и еще довольно невнятное пятно на источнике магии, почти незаметное, если не присматриваться, а если присматриваться — оно чем-то походило на мою печать. Я перевел взор на Маренина и обнаружил такое же слабое пятно у него — значит, это все-таки клятва. А зачем мог прийти боец с клятвой другому человеку? Правильно, шпионить.

Я не стал сразу вставать в позу и изгонять лазутчика, поговорил с обоими. Выяснил, какие у них есть сродства и навыки. Шпион ожидаемо не назвал Скверну, и уже не так ожидаемо промолчал про сродство к алхимии, а еще преуменьшил уровни своих заклинаний. Не сильно, но все же. Насколько я понимаю, прислали его, чтобы разобраться на месте и довести до победного конца то, что не удалось конюху. Наверняка уже покойному.

Рисковать и оставлять лазутчика, чтобы за ним проследить, я не стал, сказал сразу:

— Ты мне не подходишь.

— Почему? — удивился он.

— Тимоха — отличный парень, — горячо сказал Толстоног. — Вы, Петр Аркадьевич, не пожалеете, что его взяли.

Потому что покойникам все равно, они жалеть не умеют. Говорить этого я, разумеется, не стал, Маренин же меня поддержал:

— Петр Аркадьевич сказал, что не возьмет, значит, не возьмет. Он решения не меняет.

— Я же клятву готов дать, — сказал засланец, всем своим видом показывая честное недоумение. — Хоть прямо сейчас, если у вас есть сомнения.

— Пусть кто-нибудь проводит его на выход, — сказал я.

— Я и сам дойду, — зло ответил вдруг помрачневший парень. Наверное, за провал внедрения положено какое-то наказание. Впору пожалеть беднягу.

— Сам ты здесь ходить не будешь. А то заблудишься и случайно попадешь на кухню, — насмешливо сказал я. — Мне вчерашнего хватило. Так что, Георгий Евгеньевич, пусть кто-нибудь проводит человека Базанина на выход, а со всей вежливостью или нет — это уж от его поведения зависит.

— Да с чего вы взяли? — сделал он последнюю попытку. — Я вообще этого Базанина не знаю.

— Ты же говорил, что его терпеть не можешь? — удивился Толстоног.

— Чего ты несешь? — окрысился тот.

Я скучающе отвернулся, на всякий случай продолжая отслеживать засланца краем глаза — вероятность, что он рискнет напасть при свидетелях, мала, но не нулевая, потому что мне неизвестно, что ему грозит в случае провала. Может, смерть при покушении для него — благо.

Но нет, сдержался, только желваки на скулах заходили.

— Не очень-то и хотелось, — заявил он. — Тоже мне, племянник князя. Купил по дешевке поместье, которое вскоре под зону уйдет, и строишь из себя невесть что.

Движение Маренина показалось смазанным, засланец увернуться не успел и ткнулся носом в стол. Из носа закапало, но Маренин держал жертву за шиворот и отпускать не собирался. Впрочем, базановский шпион не дергался, и не потому, что Маренин сразу объяснил, за что влетело.

— Думай, где и что говоришь, а то повесим на воротах. Я бы уже и повесил за попытку обмана, но Петр Аркадьевич слишком добр. Так что иди отсюда подобру-поздорову, пока не передумали.

Он гаркнул, вызывая дружинника из коридора, и наказал вышвырнуть визитера, причем так, чтобы тот никуда не смог завернуть и нагадить.