Проснулся я только через сутки. Открыв глаза, я с удивлением посмотрел на дату и время, что выдал мне имплантат. Вот это я поспал! За эти сутки меня никто не беспокоил, никто не требовал принять срочные решения, решить проблемы или даже просто не отправлял мне отчетов.

Кира спала рядом, тихо сопя носиком. Сейчас она выглядела как милая безобидная девочка, глядя на которую совсем не скажешь, что перед тобой опытный боец штурмовик, десятки раз смотревший в глаза смерти, и на счету которой сотни убитых врагов. Я не шевелился, боясь потревожить и разбудить подругу. Сколько лет мы уже вместе? Много…

Мне в Кире нравилось то, что она никогда не притворяется. Ни сильнее, ни слабее, ни умнее, чем есть. Если злится — злится честно. Если боится — не прячется за бравадой, а сжимает зубы и идёт дальше. У неё острый язык и привычка шутить именно тогда, когда всем страшно, и в этом есть странная, почти спасительная честность. Она видит мир трезво, без иллюзий, но при этом не становится циничной — просто выбирает жить дальше, даже когда проще было бы опустить руки.

Мне нравится, что она спорит. Не из упрямства, а потому что думает. Потому что ей не всё равно. Она может поставить под сомнение мой приказ, моё решение, меня самого — и делает это не ради власти, а ради дела. И, что хуже всего, чаще всего оказывается права.

Мне нравится, что рядом с ней тишина не давит. Даже молчание у Киры живое — в нём нет пустоты. Она умеет быть рядом так, что не требует слов. И, наверное, больше всего мне нравится, что она не пытается быть героем. Она просто делает то, что считает правильным. Иногда грубо. Иногда резко. Иногда через страх. Но всегда — по-настоящему.

— Чего уставился? — От мыслей меня отвлек голос Киры — Давно не видел?

— Давно — Усмехнулся я — Почти сутки.

— Сколько? — Кира удивленно вскинула бровь, и застыла, видимо проверяя полученную от меня информацию — Ого!

— Да, Денис видимо решил, что нам надо как следует отдохнуть — Продолжая улыбаться, я погладил Киру по бедру, и невольно сглотнул слюну.

— Ты это… Не надо на меня облизываться! — Кира слегка отодвинулась от меня подальше — Я тоже есть хочу, но пока на человечину на меня не тянет!

— Есть? — Удивился было я, но тут же и сам почувствовал жуткий, почти животный голод — Кстати да, пожрать бы не мешало.

— Вот и я о том же. Слона готова съесть. — Моя подруга потянулась, соблазнительно изогнувшись — Так что ты сейчас ко мне не лезь Найденов, всё что окажется у меня во рту, немедленно будет откушено!

— Ладно — Вынужден был согласится я — Вначале поедим, а потом посмотрим.

— Это симбиоты на нас так действуют? — спросила Кира, прищурившись. — Или ты просто вспомнил, что я вообще-то рядом?

— Думаю, комплексно, — честно ответил я. — Симбиот усиливает сигналы, обмен, реакции… а ты усиливаешь всё остальное.

Она хмыкнула и, не вставая, подтянула к себе одеяло, закуталась в него как в кокон.

— Звучит подозрительно научно для попытки соблазнить девушку, — сказала она. — Но ладно, засчитано. Всё равно сначала еда.

Я кивнул. Голод действительно накатывал волнами — не резкий, а тягучий, глубокий, будто организм за сутки сна решил наверстать сразу всё. Имплантат подтвердил: энергорезервы просели, симбиот работал в экономичном режиме, Денис, похоже, намеренно отключил все внешние раздражители, чтобы нас никто не дёргал.

— Он нас запер что ли? — спросила Кира, будто прочитав мои мысли. — Ни одного вызова, ни одного сообщения.

— Скорее, поставил табличку «не беспокоить». Знаешь же его.

— Заботливый у тебя начальник штаба, — фыркнула она и наконец села, потянувшись уже без показной демонстративности, просто по-человечески, сонно. — Ладно. Встаём, милый. А то ещё немного — и я начну есть мебель.

Я поднялся следом, чувствуя приятную тяжесть в теле — редкое ощущение, когда усталость не давит, а отпускает. Каюта была тихой, почти уютной, если забыть, где мы вообще находимся и что творится вокруг. Системы работали ровно, фон — стабильный. Даже симбиот вёл себя непривычно спокойно, будто тоже решил дать нам передышку.

Кира уже одевалась, причем быстро, торопливо. Через несколько секунд она уже стояла в дверях, ожидая, когда уже я закону одеваться.

— Пошли, герой. Узнаем, чем нас сегодня будут кормить. И сколько проблем успели придумать, пока мы спали. И про Зага надо узнать новости. Хотя я уверена, что с ним всё в порядке, если бы было по-другому, нас бы уже разбудили. Догоняй.

Кира открыла дверь и вышла, я усмехнулся и пошёл следом, чувствуя, как внутри снова собирается привычная тяжесть ответственности — но уже не такая давящая.

Коридор встретил нас мягким дежурным светом и почти непривычной тишиной. Не тревожной — рабочей. Такой бывает, когда механизм огромный, сложный, но временно вошёл в ровный режим. Люди на местах, системы держатся, аварий нет. Даже шаги звучали глухо, спокойно.

— Видишь? — бросила Кира через плечо. — Если бы что-то пошло совсем плохо, тут бы уже все бегали.