— Ну да, а трубы у тебя тут тоже бесплатные? Это же сколько железа на все было потрачено!

— Много, и железа не простого, а тоже очень и очень дорогого. Но все это, даже если считать уголь по двенадцати копеек за пуд, то есть по цене, по которой мы его в Воронеже закупаем, перевозку не учитывая, то вся система такого отопления окупается за одну зиму. А с железом вообще и с чугуном для батарей в частности у нас все сложности к лету и закончатся: в мае на рудниках возле Кузнецка руды будут уже сколько нужно добывать.

— А ты в своем талмуде столько понаписал… Зачем, если руды у тебя, говоришь, уже на Кузнецкие заводы хватит?

— Вы видимо только заголовки в тетради моей прочли…

— А ты что хотел? Если все читать, что ты понаписал, и недели не хватит.

— Тогда словами скажу, в общих чертах, конечно: чтобы годную стали выделывать, не одни лишь железные руды нужны. И чтобы промышленность развивать, и сталей, даже самых превосходных, недостаточно будет: даже для обустройства канализации в Богородицке и цинка потребовалось очень много, и меди, и иных металлов… и не металлов тоже, а и цинк, и никель, и медь, и еще много всего приходится из-за границы привозить. Но в России-то все это добыть и проще, и дешевле. И, самое главное, Россия от иностранцев зависеть перестанет, и в случае войны…

— Я поглядел, и даже понял. А теперь давай так договоримся: ты — именно ты, не Андрей твой — такое же, как тут мне показал, выстроишь в Петербурге, хотя бы на полверсты вокруг Невского, за деньги выстроишь, найдет казна их, раз уж ты в городке уездном все устроить у себя средства изыскал. А я твою тетрадку прочитаю внимательно, дома уже прочитаю. И, если что мне непонятно будет, ты мне потом отдельно разъяснишь, а пока я по тому, что уже понял, скажу: ты ведь, тезка, электрические станции всяко строить будешь, и не только на воде, а дело сие, вижу, весьма для Державы полезное. Посему издам указ, что под строительства такие, если земли понадобятся владельческие, по запросам тех, что станции строить задумает, будет принудительный выкуп делаться — за твой… за счет строителей этих, конечно. А отдельно для тебя скажу в управлении казенного имущества, чтобы тебе первому продавали те рудники и округа горные, которые нынешние владельцы в казну отдать пожелают. А ты уж сам смотри, нужны они тебе будут или нет. И я сейчас обратно в Петербург вернусь, а ты где-то через неделю туда приезжай: я как раз талмуд твой прочитать успею, и вопросов, думаю, у меня к тебе будет ой как немало. Однако относительно станций электрических на Вокше все же не забывай, а я так точно о них не забуду…

Строительство первой гидростанции на Вокше (именно так называлась река на языке местных карелов, а «политкорректное» финской название еще не прижилось, так как финнов в тех краях практически и не было еще) началось уже в апреле. Валерий Кимович места те в целом знал, и представлял, глее примерно эти станции «в прошлом будущем» строились — а вот мощность станций определяли уже занимающиеся проектированием электростанций инженеры. И их расчеты оказались несколько отличными от ожиданий Саши: на первой инженеры-энергетики решили поставить сразу пять гидроагрегатов мощностью по пятнадцать мегаватт. Точнее, по шестнадцать, но исключительно «для унификации производства», ну и «на случай внезапного скачка потребностей»: теоретически станция могла и восемьдесят два мегаватта выдать (с учетом двух небольших генераторов, запланированных «для внутренних нужд станции»), но при этом появлялся шанс «переполнить» водохранилище станции, стоящей ниже по течению и еще какие-то дополнительные неприятности вроде бы проявиться могли — но в детали Саша вникать не стал. Профессионалы — они лучше разбираются в том, что и как делать надо, а ему пришлось в срочном порядке заняться скорейшей достройкой и пуском Новгородского турбинного завода: Ижорские заводы просто физически не могли за обозримое время изготовить все требуемые гидротурбины. У них и без того работы более чем хватало, так как военное ведомство буквально с каждым днем все больше там всякого заказывало — а других заводов, способных такие изделия изготовить, а стране просто не имелось. То есть что-то похожее можно было сделать на заводах Мотовилинских — технически можно, но и там рабочие ваньку не валяли, так что требовалось как-то обходиться «своими силами» — компании Андрея обходиться требовалось. И Саша считал, что у компании это проделать все же получится: хотя поворотно-лопастные турбины были в изготовлении гораздо сложнее, чем радиально-осевые, изготовить их было куда как легче.

Не проще, а именно легче: радиально-осевые (именуемые сейчас «турбинами Френсиса»), были «монолитными», и сделать огромную железяку довольно сложной формы в России почти никто даже не брался, а вот поворотно-лопастные собирались из кучи железяк поменьше, и четвертую турбина для Волховской ГЭС вообще собрали на стройплощадке во временном «цеху», где как раз будущие рабочие Новгородского завода «проходили производственную практику». Турбина эта вполне себе неплохо заработала уже в апреле (как для себя заметил Валерий Кимович, «в преддверии майских праздников»). И в это же «преддверие» и обновленная ЛЭП в Петербург была пущена, с алюминиевыми проводами. Первая такая ЛЭП в стране (а, возможно, и первая в мире).

Но больше всего у Саши забот появилось в связи с необходимостью выстроить и новый завод по выпуску генераторов, все же «Завод электрических машин» в Туле много этих генераторов изготовить не мог, да и перевозить их из Тулы было очень неудобно. Однако генераторы мощные — изделия в любом случае немаленькие, их откуда угодно возить не очень удобно — а Сергей Александрович все же дал определенный карт-бланш на постройку всего, для электростанций необходимого в Московской губернии — и Саша новый завод решил выстроить в Клину. Правда, Великий Князь Андрею довольно прозрачно намекал, что завод это лучше все же в самой Москве поставить, но когда Андрей ему принес сметы на постройку такого завода в большом городе и в маленьком, он свои претензии сразу и снял: по смете выходило, что стройка в Москве обойдется почти вдвое дороже.

На самом деле разница должна была получиться уже почти пятикратная, но Сергею Александровичу просто не стали показывать еще и сметы на строительство жилья для рабочих, а без хорошего жилья там точно было не обойтись: все же рабочие такому производству требовались очень даже профессиональные — а другим способом сманить профессионалов на новый завод просто возможности не было. Но объяснять это князю ни у Андрея, ни у Саши ни малейшего желания просто не было, он все равно вряд ли такое поймет. И не потому, что был, скажем, дураком: Сергей Александрович, как и подавляющее большинство представителей отечественного «высшего класса», просто не считал хоть сколь-нибудь необходимым «ублажать пролетариев»: это же «низшее сословие», они просто обязаны на вышестоящих работать — а если будет выпендриваться, то нужно вызвать полицию или казаков…

А у Саши (да и у Андрея) мнение было иное — но парни его никому не навязывали. Хотя бы потому, что извлекали из этого заметную для себя пользу: профессиональные рабочие с огромным удовольствием переходили на работу в компанию Розанова. Репутация компании — именно среди рабочих — уже стала очень высокой, а «некоторые особые требования» рабочий класс воспринимал в целом «с пониманием». И даже отдельные попытки отдельных «борцунов за права рабочих» сами же рабочие очень жестко (а временами и жестоко) подавляли. То есть когда некоторых работяг с работы выгоняли «за нарушение трудовой дисциплины», в коллективе заступаться за таких никто не собирался, а появляющимся время от времени на заводах «агитаторам» в лучшем случае просто били морду…