Стекольный заводик компания Андрея Розанова выстроила и запустила сразу, как только собственный содовый завод заработал. В Рязанской губернии, на самом ее юге: там песок стекольный высших кондиций имелся. Об этом Валерий Кимович случайно знал: у него в школе учительница географии из тех мест родом была и много об этом рассказывала — а рязанский губернатор Брянчанинов, как и его тульский коллега, деятельности компании Розанова очень способствовал: уж больно удобно было потом отчитываться о достижениях губернии. Именно его стараниями завод по изготовлению ламп электрических появился как раз в Рязани, и со строительством цементного завода под Михайловым он серьезно помог (после чего в губернском городе начала строиться просто шикарная больница со станцией «Скорой помощи»). Ну и с производством стекла он помощь оказал более чем изрядную, организовав «принудительный выкуп для казенных нужд» нужных Саше земель. И теперь довольно небольшой заводик производил шестимиллиметровое «бемское стекло». Половина которого отправлялась (пока еще довольно кривым путем) в Богородицк, а оттуда — в Сашино имение. И вот после уже того, как стекло с недельку проводило в этом имении, оно отправлялось на автозаводы. В том числе и в Бранденбург. А другое стекло туда не отправлялось — просто потому, что технология превращения обычного стекла в сталинит держалась в строжайшей тайне, а в Германии был принят закон, по которому «жертвы несчастных случаев, получившие раны от разбившихся окон транспортных средств» от изготовителя таких «средств» должны были получать компенсацию в таком размере, что даже внуки этих жертв могли всю жизнь не работать: все же герр Райхенбах был очень хорошим юристом, и когда разговор зашел о том, что он может к своей любимой работе хотя бы на время вернуться, он уж действительно расстарался.

Правда, закон такой действовал даже не во всех землях Германии, но потенциальные покупатели авто его не заметить не смогли — и на ближайшие пару лет там серьезных конкурентов бранденбургскому автомпрому и появиться возможности не возникало. А вот в других странах… Во Франции уже три компании начали выпускать свои автомобили, убогонькие по сравнению с «немецкими», но и очень дешевые. Но о них у Саши голова точно не болела: все эти три компании машины делали с покупными моторами (мотоциклетными, которые им герр Райенбах и поставлял). А в Британии две компании решили заняться автомобильным бизнесом — а чтобы им было проще развиваться, власти приняли жесткие меры, обложив как сами автомобили, так и моторы заметными пошлинами. Ну а американцы за своим океаном активно начали моторы к мотоциклами делать, и тоже автомобили производить — и с ними Саша даже конкурировать не собирался, все же транспортные расходы делали такую конкуренцию вообще невыгодной. Но насчет Англии у него определенные мысли возникли, а тут еще и Вячеслав Константинович некоторым образом помог. Помог, прислав Саше «человечка», как он написал в сопроводительном письме, «на пробу». Правда, кто кого тут «пробовал», Валерию Кимовичу было не очень ясно — но Саша постарался сделать вид, что «пробовать» нужно как раз «человечка» — и в дело погрузился полностью.

Вообще-то Валерий Кимович в принципе знал, как можно провести «легализацию» персонажа, задействовать которого предполагалось через весьма приличное время, но в его молодости работа выполнялась силами очень даже могучей организации, а проделать такое силами небольшой группы «молодых специалистов» оказалось не очень просто. И очень много времени на это потребовалось, да и денег было потрачено немало. Но в мае «человечек», которого теперь звали Робертом Торнтоном, отбыл на пароходе из Петербурга в туманный, как всем известно, Альбион.

Биография Роберта была проста как три копейки: уроженец Ямайки, но подданный Британии, в молодости устроился на пароход (чтобы «повидать мир», ну и с голоду не помереть), года три проплавал по морям — но когда его пароход прибыл за чем-то в русскую Одессу, в пьяной драке получил тяжкие травмы — и обратно судно ушло уже без него. Потому что травмы оказались настолько тяжкими, что капитану парохода сообщили о кончине моряка в местной больничке. Однако парень выжил, и даже помолодел года на три, а чтобы заработать денег на билет в Англию, он устроился в одну русскую компанию механиком (сообщив глупым русским, что на судне он как раз механиком и был, а вовсе не простым кочегаром). И деньги на билет заработал — а откуда у него еще и драгоценностей почти на тысячу фунтов, и заметные суммы французскими деньгами взялась, его в Англии никто расспрашивать не стал. Невежливо об это спрашивать вернувшихся из колоний…

Тысяча фунтов — это деньги очень немаленькие, на них можно многое приобрести… но что в далекой стране собрался делать британский моряк, никого особо и не интересовало. Особенно Сашу не интересовало: у него новое развлечение началось. Правда, работу всю делали другие люди — но людей-то этих сначала найти требовалось, а затем уговорить их все же за дело взяться. Однако когда прибыли компании превышают сотню тысяч рублей в день, уговаривать людей становится не особо и сложно.

А дела были очень интересными: в конце мая заработал первый гидроагрегат на еще недостроенной до конца Волховской ГЭС. Но плотину там уже почти достроили (осталось лишь бычки на плотине доделать и затворы довольно непростые поставить) — и в реке вода поднялась уже до отметки «плюс девять метров», так что можно было уже начинать потихоньку пускать воду в турбины. В одну пока турбину, причем «вспомогательную», с генератором на тысячу двести пятьдесят киловатт — но станция-то заработала! И на ее пуск император лично приехал! А вечером уже от получаемого на станции тока загорелись электролампы на Николаевском вокзале!

Первый «нормальный» агрегат мощностью в шестнадцать мегаватт на станции планировали запустить только в августе: для него еще турбину не доделали: турбина с поворотными лопастями оказалась слишком уж сложным изделием для ижорцев. То есть все «в металле» они изготовили, и даже немного раньше планового срока — но вот правильно поставить уплотнители на лопасти не смогли и просто эти уплотнители при установке сломали. Простые такие уплотнители, из полиформальдегида со стекловолокном — но воткнуть в такой уплотнитель толщиной всего-то меньше полудюйма лопасть весом больше полутоны у рабочих с первого раза не вышло. И со второго тоже, и с третьего — а новых запасных уплотнителей пока просто не было. В принципе, и эти можно было «привести в рабочее состояние», но Сашины инженеры и химики вообще никому не собирались показывать, как такие «композитные изделия» можно изготавливать, и даже рассказывать, из чего они были изготовлены, не собирались…

Но у парня теперь основной была уже совсем другая задача: на заводе в Кузнецке началось строительство двух новых доменных печей. На это раз уже «настоящих», по пятнадцать тысяч футов объемом — но не как у американцев, а «собственной конструкции». Ну а то, что во всей России пока что ничего и близко похожего не было, никого из разработчиков уж точно не волновало: господин Волков сказал «надо» — значит и надо именно такую выстроить. А то, что в ней требовалось предусмотреть кое-какие детали, о которых вообще в мире никому известно не было… Кому-то, значит, было, ведь Александр Алексеевич сам-то в металлургии и в доменном производстве в частности вообще не разбирается, а раз он сказал, как лучше делать, значит где-то об этом прочитал или рассказал ему кто знающий. Сам-то он никакие подробностей не привел, все самим на лету придумывать приходится…

А еще «на лету придумывать» стали инженеры уже вовсе другие, к металлургии отношения не имеющие. Разве что установки их все же из металла делались — но это-то вообще не в счет. А так как за каждую «придумку» господин Волков обещал вполне определенные (и весьма заметные) премии, то энтузиазм инженеров и ученых буквально зашкаливал: ведь сразу двое разработчиков в компании получили в качестве «призов» по шикарному особняку и деньгами более чем изрядно.

Ну а приехавшему в Богородицк на каникулы Андрею Саша суть всего происходящего изложил вообще в двух словах: