Немецкое патентное законодательство было с одной стороны примитивным, а с другой — весьма изощренным. Например, иностранные патенты там не аннулировались «из-за неиспользования», если владелец такого патента поставлял запатентованную продукцию из свое страны (или любой другой) «в достаточных количествах» с уплатой всех положенных таможенных пошлин. И тот же американский немец Зингер поставлял в Германию швейные машины более сорока лет подряд, не давая немецким компаниям ни малейшего шанса устроить ему конкуренцию и сохраняя свои права на патенты все это время. Вообще-то «нормальный срок действия» патента составлял всего десять лет (при выполнении прочих условий), но его можно было продлить, уплатив новую патентную пошлину. И продлевать его можно было (иностранцам можно было) столько, сколько эти иностранцы свои патенты поддерживали в родной стране. В США максимальный срок составлял сорок лет, в России — пятнадцать (или, при определенных условиях тридцать), так что не дать немцам делать такие же моторы было в принципе и не особо трудно. Но, как подсчитал Саша, и не особо нужно, проще было моторы делать «на месте», причем именно в самом Бранденбурге. Потому что рядом стоял довольно немаленький завод компании Бреннабор, а рядом уже достраивались цеха еще двух велосипедных заводов. И наверняка владельцы этих заводов от закупок моторов не откажутся. И сначала закупят моторы, затем… затем еще много чего закупят, так что немцы у себя будут делать работу простую и недорогую, но довольно тяжелую и нудную — а компания господина Розанова, продавая им кое-какие «высокотехнологичные комплектующие» будет получать прибыли даже больше, чем сами немцы. Причем немцы об этом точно знать не будут, потому что…

Немцы об этом не будут знать в том числе и потому, что они не будут даже знать, откуда им эти комплектующие приходят и как они там, откуда поставляются, делаются. Поэтому формально немцы будут отправлять какие-то полуфабрикаты в Россию для очень сложной, но недорогой (для такого уровня сложности) работы, а хорошо зная, что работа эта сложная и при германских зарплатах очень дорогая, сами они ей заниматься не станут. Собственно, потому Саша и вызвал к себе немецкого немца, чтобы тот, кроме всего прочего, сам увидел, как непросто делаются некоторые детали моторов. И тот все это увидел собственными глазами и даже в работе поучаствовал, а отправляясь уже в декабре домой, с ужасом и брезгливостью думал л том, что если сорвутся поставки деталей из России, то и немецким рабочим придется такой работенкой заняться. Так что нужно приложить все силы, чтобы поставки из России не прерывались — а насчет велосипедных компаний у него уже вопросов не было ни малейших, и, только вернувшись домой, он немедленно пошел с предложениями к «соседям»…

А затем пошел в одну из местных чугунолитеен, где сделал заказ на множество довольно непростых отливок. Он там заказал чугунные отливки для цилиндров и головок будущих моторов, так как возглавляемый им завод моторы должен был только собирать из уже готовых деталей, а вот обрабатывать чугун там вообще не предполагалось: все же из отливки выточить цилиндр требуемого качества было очень и очень непросто, работа была слишком уж дорогой и долгой, так что этим пусть уж русские работяги занимаются, если им делать нечего: сам он такой работой заниматься точно не хотел.

Но и «русские работяги» такой работой заниматься желанием не горели, и тоже ей заниматься не собирались: все же из современной отливки, для превращения которой нужно было очень аккуратно срезать несколько миллиметров довольно прочного чугуна, действительно было слишком уж дорого: для этого как минимум требовалось как минимум обзавестись дорогущими резцами из мюшеттовой стали, а на вытачивание двух цилиндров полностью тратился один такой резец, и при этом резец этот требовалось раз шесть перетачивать. В принципе, можно было и простыми резцами сделать нужную работу, но тогда на цилиндр уходило уже этих резцов до десятка, а после замены резца вероятность того, что деталь запорется, повышалась на порядок: поставить новый точно на место старого было крайне сложно. Да и времени работа занимала очень много.

Правда, русские «придумали» способ, как на резцах сэкономить: Ганс Тапперт своими глазами видел, как рабочие цилиндр растачивают обычным наждачным бруском. Но он, все же будучи довольно профессиональным рабочим-металлистом, считал такой способ издевательством и над работой, и над самими рабочими. И в принципе, считал верно, вот только он был не в курсе некоторых мелких мелочей: наждаком эти рабочие обрабатывали не простые отливки. И то, что помощник русского хозяина завода от него потребовал отливки на обработку в Россию отправлять, не приводило к измывательствам над рабочими в крошечном городе Богородицке. Там рабочие обтачивали не те чугунные болванки, которые ему Саша показывал, а совсем другие, в которые предстояло превратиться и отливки, поступающие их Бранденбурга. Русские точили отливки, получаемые по традиционной исключительно русской технологии изготовления чугунных изделий «по выплавляемым моделям», а таким образом точность получаемых заготовок доходила до менее чем одной точки. То есть цилиндры после отливки требовалось отшлифовать всего на пару десятых миллиметра…

В Касли, где такую технологию отработали еще в первой половине века, умудрялись отливать точные копии даже раков или жуков (которые сами своими моделями и служили, а «после службы» просто выжигались внутри готовящейся формы). А с применением «моделей» из стеарина процесс получился еще более простым, правда, сами модели нужно было делать с высочайшей точностью, что получалось далеко не всегда. Однако переплавить стеариновую заготовку вообще труда не составляло, так что «по цилиндрам и головкам» Богородицкий завод мог обеспечить выпуск пары тысяч моторов в месяц. А по поршням, шатунам и коленвалам — что-то в районе пятисот, но только если новые станки на завод не ставить. И совсем уж худо было с латунными деталями: их успевали изготовить хорошо если по полторы сотни комплектов в месяц. Но Ганс был уверен в том, что с готовыми кокилями на заводе в Бранденбурге столько вообще за день деталей отольют, и Саша в этих его словах и не сомневался практически.

И рассчитывал на то, что уже к весне, как раз когда спрос на велосипеды начнет резко расти, в одном лишь Бранденбурге его компания с места не сходя сможет реализовывать по полсотни моторов в сутки. Получая с каждого чистой прибыли марок по сто пятьдесят: при оптовых продажах «оптовые скидки» все же везде считались обязательными. Но и три с половиной тысячи рублей в сутки внимания заслуживали, а Саша был уверен, что этот рубеж будет на самом деле лишь «местом бурного старта»: все же он успел сделать два десятка уже «лодочных» мотора, мощностью в десяток «лошадей» — и если к этим моторам добавить производственные мощности той же компании «Беннабор», то открывались очень интересные перспективы…

Впрочем, перспективы открывались в хотя и обозримом, но будущем, а в настоящем Саша занимался другой работенкой: в своем каретном сарае что-то постоянно точил, сверлил, резал. И с этой работой он справлялся, по собственному мнению, довольно неплохо, хотя результат у него тоже просматривался лишь в скором будущем. А в настоящем — уже после Рождества на заводе в Богородицке заработали четыре электрических мотора (для чего пришлось от электростанции в город «высоковольтку» протягивать). Именно линию высокого напряжения: все же приобрести нужное для изготовления проводов количество меди не получилось (да и обошлась бы такая линия крайне немало), так что он дополнительно приобрел в Нижнем два трансформатора, а по железным проводам ток теперь тек при напряжении в шесть тысяч вольт. Правда сам Саша изначально хотел напряжение побольше сделать, но оказалось, что для большего напряжения в стране (и, наверное, во всем мире) просто не было изоляции для изготовления требуемых трансформаторов. Изоляторы для линии он заказал на бутылочном заводе, расположенном в Серпухове, столбы купил вообще на «дровяном складе», лиственничные. И самым сложным при постройке двенадцативерстной высоковольтки оказалось договориться с уездными властями, чтобы получить на нее разрешение. Причем именно сложным, а не дорогим, но когда (еще в прошлом году) Саша свозил к ГЭС местного предводителя дворянства и показал ему «электрический свет», вопрос тут же и решился. Но временно: все же в уезде решили в улицы в Богородицке таким светом оборудовать. Дело, конечно, очень нужное: в городе пока что фонарь (один, керосиновый) освещал только кусок площади перед местным трактиром, так что нужда в электричеством освещении улиц была несомненной и аж искрилась… По счастью, вопрос освещения улиц оказался вообще не срочным: в городском управлении даже денег на установку фонарных столбов пока не нашли.