Лесной царь
вернуться

фон Гёте Иоганн Вольфганг
Шрифт:

Гафиз-наме

Книга Гафиза

Девой слово назовем

Новобрачным – дух;

С этим браком тот знаком,

Кто Гафизу друг.

Перевод В. Левика

Безграничный

Не знаешь ты конца – и тем велик. Как вечность, без начала ты возник. Твой стих, как небо, в круговом движенье. Конец его – начала отраженье. И что в начале и в конце дано, То в середине вновь заключено. Таинственно кипит, не остывая, В тебе струя поэзии живая. Для поцелуев создан рот, Из чистой груди песня льется, Вина всечасно горло ждет, Для блага ближних сердце бьется. И что мне целый мир? Судьбою Тебе да уподоблюсь я! Гафиз, мы будем как друзья! Сквозь боль и радость бытия, Любовь и хмель пройду с тобою, И в этом счастье – жизнь моя. Но будь неповторимо, Слово, Ты старше нас, ты вечно ново!

Отражение

Пускай я весь – твое лишь отраженье, В твой ритм и строй хочу всецело влиться, Постигнуть суть и дать ей выраженье, А звуки – ни один не повторится, Иль суть иную даст их сопряженье, Как у тебя, кем сам Аллах гордится. И как сгорает в пламени столица, Как искорка растет пожаром грозным, И он, гудя, по улицам стремится, Она ж потухла, мчась к орбитам звездным, Так немцу свежесть сил первотворенья Ты, Вечный, дал для вечного горенья.

Эшк-наме

Книга любви

Открой,

Чем сердце томится мое!

Любовь – с тобой,

Береги ее!

Перевод В. Левика

Образцы

Шесть пар помяните И в сердце храните. Образ зажег, разжигает судьба, — Это Рустам и Рудоба. Хоть незнакомы – шаг до греха, Это Юсуф и Зулейха. Мука любви без любовных отрад, — Это Ширин и Ферхад. В мир друг для друга пришли, — Это Меджнун и Лейли. Старость идет, но любовь их верна, — Это Джемиль и Ботейна. А любовь и ее забавы — Царь Соломон и царица из Савы, Если их помнишь через века, Будет любовь вовеки крепка.

И еще чета

Большая заслуга – любовь, и другой Не будет награды такой дорогой. Не стал ты силен, не стал ты богат, А все же славнейшим героям ты брат. Вамик и Азра! – по прихоти рока Их знают все, как знают Пророка. Сказать о них – что же? Судьба их темна. Но помнят все их имена. Забыты их дела и дни, Но знают все, что любили они. Все знают от мала до велика О страсти Азры и Вамика.

Книга для чтения

Книга книг – любовь, и в мире Книги нет чудесней. Я читал ее усердно. Радости – две, три странички, Много глав – разлука. Снова встреча – лишь отрывок, Маленькая главка. Целые тома печали С приложеньем объяснений Долгих, скучных, бесполезных. Низами! – Ты в заключенье Все же верный ход нашел, Кто решит неразрешимое? Любящие – если снова Вместе и навеки.

«Были губы, взор – она влекла…»

Были губы, взор – она влекла И целуя, и лаская. Ножки стройны, грудь бела, Были упоенья рая. Были? – Да. – В каком краю? В том! Вошла, околдовала, Отдалась – и жизнь мою К сновиденью приковала.

Предостерегая

Был и я в плену волос, Бредил ими смладу. Как и ты, Хафиз, твой друг Знал любви усладу. Но сплетают косу те, Кто длинноволосы, — В битвах юной красоте Шлемом служат косы. И, опомнясь, все бегут, Зная козни эти. Но бегут из тяжких пут В ласковые сети.

Погружаясь

В кудрях – как в нимбе. И когда в тиши Любимую на сердце я покою, Перебирая кудри ей рукою — Я обновлен до глубины души. Целую губы, щеку или бровь, И вновь рожден, и ранен в сердце вновь. А пятизубый гребень что ж без дела? Ему бы в кудри погрузиться смело! Ушко в игру вовлечено, Так бестелесно, так бесплотно, Но к ласке клонится охотно — Когда ж волос ее руно Волнуешь, их перебирая, Игра для вечности, для рая! Хафиз, и ты играл не раз, И мы играем в добрый час.

Рискуя

Что ж, твоим смарагдам снова И перстам хвалу начать? Часто нужно молвить слово, Чаще надо промолчать. Коль скажу я, что для зренья Лучший цвет – зеленый цвет, Не пугай, что нет спасенья От каких-то страшных бед. Все ж тебе читать бы надо: Чем могущественна ты? «Ведь в тебе не меньше яда, Чем в смарагде – доброты!» Ах, голубка, в книге тесной Песни пленницами стали, Те, что в шири поднебесной И парили, и летали. Время губит все в подлунной, Только им прожить века. Как любовь, пребудет юной Песни каждая строка.