Я медленно покачала головой, поняв, что в кармане моих штанов лежит записка. Мгновенно захотелось достать ее и посмотреть, что же там написано, но я понимала, что делать этого не стоит. Придется потерпеть или, как вариант, сходить в туалет. Туда ведь амбал со мной не пойдет. Резко срываться с места вызвало бы подозрения, поэтому я заставила себя немного порисовать, и только после этого уведомила о походе в дамскую комнату. Амбал был недоволен этим. Когда мы зашли в помещение туалета, охранник проверил все кабинки, все окружающее пространство и только после этого пустил меня одну.

Я старалась держать отстраненный вид, не вызывающий подозрений. Тихо шла, никуда не смотрела. Лишнего не говорила. Зашла в кабинку и закрыла дверь на замок. И быстрее достала записку. Им оказался небольшой клочок бумаги, на котором черным по белому было написано:

«Завтра не удивляйся новому ученику. Она поможет тебе. Доверься ей! Назар»

Несколько предложений, а сердце готово было выскочить из груди! Руки затряслись. Назар! Они помнят обо мне и пытаются что-то сделать! Неужели есть шанс, что меня освободят из цепких лап чудовища? Кого они подошлют ко мне? Кто этот человек? Девушка!

Как же теперь оставаться спокойной, когда в душе все бушует?! Когда надежда снова наплывает огромной волной?

— Диана Дмитриевна, у вас все в порядке? — послышался раздраженный голос охранника, намекающий на то, что мне пора бы и выходить.

Я испугалась и дернулась с места, суетливо нажала на кнопку слива и открыла замок.

— Да, все хорошо, — максимально спокойно ответила я, удерживая рвущуюся наружу радость. — Можно возвращаться за рабочее место. Немного поработаю и домой.

Амбал явно был озадачен моим настроением. Это и понятно, Горецкий приказал следить за каждым моим вздохом и взглядом, не то, чтобы я скрывалась за закрытыми дверями, пусть даже туалета.

Остаток рабочего времени я потратила на рисунок, стараясь не разбирать по секундам завтрашний день. Глаза Назара я с тщательностью перенесла на холст в лучшем исполнении. Все, что я помнила и хранила в памяти, я с трепетом нанесла карандашом, любуясь изображением.

Как бы мне не хотелось возвращаться в квартиру Горецкого, время уже подходило. Тянуть было некуда, ребята уже в основном все ушли, остались пара трудяг и Лев Александрович. Я заставила себя сказать ему, что на сегодня работа окончена и мне пора домой. Жидковский с пониманием покачал головой и пожелал хорошего вечера. Амбал с облегчением выдохнул и мы отправились домой.

Ехали мы в тишине. Я смотрела в окно с жадностью и тоской: на город и людей в нем. Внутри все скручивало от нежелания возвращаться в мерзкую квартиру Горецкого и в большей степени к самому чудовищу, ведь неизвестно, что он может выкинуть на этот раз. А главное, не выдать себя перед ним, чтобы не возникло подозрений в мою сторону. Стоит держать лицо и не выражать лишних эмоций, как хороших, так и плохих.

Горецкого, к моему счастью, дома не оказалось. Меня доставили в квартиру, отзвонились боссу о доставке меня и оставили одну. За это время я смогла спокойно поужинать и принять душ с обработкой швов. К вечеру боль между ног практически ушла, осталось лишь небольшое нытье, не более. От греха подальше я ушла в спальню и не высовывалась оттуда. Но к моему удивлению Горецкий домой так и не вернулся — ни ночью, ни утром, ни тогда, когда за мной пришли, чтобы отправиться на занятия. Ехала я в ощущении эйфории и раздумьях, кем окажется та девушка, что появится сегодня.

Амбал Горецкого снова не отходил от меня ни на шаг, следуя за спиной, а то и опережая, закрывая меня ото всех. Я шла быстро, желая поскорее увидеть ту самую вестницу от Назара и отца. Поднялась по лестнице, дошла до рабочего места и тут, помимо знакомых лиц, я увидела ее… Она смотрела на меня, а я на нее, еле сдерживая улыбку. Красивая и довольная, с кистью в руках.

Наташа…

Как же я рада была ее видеть! Я и подумать не могла, что этой загадочной девушкой окажется Наташа! Несмотря на то, что виделись мы с ней всего однажды, но за то короткое время, что мы поговорили, между нами возникла определенная связь, словно мы были знакомы задолго до нашей встречи! В тот момент мне захотелось подбежать к ней, обняться и почувствовать тепло знакомого человека. Но за спиной стоял охранник, который не сводил глаз с зала и меня, раздражая и мешая.

— Вы можете снова присесть в кресло! — максимально пряча волнение, сказала я амбалу. — Мне здесь ничего не угрожает!

— Я постою!

— Придется долго стоять! — не унималась я, надевая на себя фартук. Голос дрожал, а пальцы не слушались, пока завязывали бантиком завязки. — Сегодня я планирую закончить рисунок. Часа четыре, не меньше!

Парень замялся, и на лице появилось сомнение. Вроде бы как он и не против был присесть в кресло, но по всей видимости, Горецкий приказал не отходить от меня ни на шаг, тем самым усложняя мне жизнь.

— Вы же меня и оттуда видите! — применила я последний аргумент, и охранник сдался.

— Только без шуток! Я рядом!

Какие шутки?! Боже упаси! Парень отошел и сел в кресло. Даже показалось, что воздуха вокруг стало намного больше. Только пристальный взгляд не давал ощущения свободы. Ну хоть так!

Руки тряслись, карандаш не соглашался идти нужной линией, но я старалась. Так как я в прошлый раз не отходила от своего мольберта и ни с кем не разговаривала, кроме Льва Александровича, было бы странным делать это сегодня. Значит, нужно ждать подходящего момента! Наташа находилась от меня через один мольберт, и просто так заговорить я не могла, но переглядываться нам ничего не мешало.