От радости мне хотелось плакать. Видеть ее улыбку и глаза оказались сродни глотку чистой воды. Через некоторое время в студию ураганом ворвался Лев Александрович. В руках он нес запечатанный квадрат большого размера.

— Все ко мне! — воскликнул Жидковский, проходя мимо меня к окнам второго этажа. — Сюда-сюда! Плотнее, ребятки!

Амбал подскочил с места и, не пуская меня вперед, выставил руку, преграждая путь.

Я остановилась и не знала, что делать: настоять на своем и подойти к преподавателю, или же остаться на месте. Но Лев Александрович принял решение за меня. Поставил квадрат на стойку и крикнул мне:

— Молодой человек, пропустите девушку вперед, иначе она не увидит нечто прекрасное! Проходим ближе, ребята. Вот так, вокруг меня! Дианочка, идемте, моя милая!

А я все стояла на месте, ожидая позволения охраны. Амбал несколько секунд оценивал все «за» и «против», но все же пропустил меня вперед, опустив руку и оставаясь за моей спиной. Я сделала шаг, когда Лев Александрович сорвал бумажную упаковку с предмета и перед нами появилась прекрасная картина знаменитого художника Репина «Садко». Нежное изображение с душевной глубиной, болью, волшебством и любовью.

Все ученики начали охать и ахать, бурно обсуждать картину и воодушевленно расписывать все ее достоинства, а я, пользуясь суетой, будто между прочим подошла к Наташе, плечо к плечу, касаясь ее руки. Она держалась хорошо, не выдавая себя и меня заодно. Страх быть раскрытой ядом растекался по телу, но желание побыстрее выбраться из ада было словно противоядием.

Все обсуждали картину, а мне сильно хотелось поговорить с Наташей о другом. Спросить о многом, обсудить произошедшее и просто высказаться! Но нужно молчать и делать вид, словно мы не знакомы.

Мы слушали Льва Александровича, как я почувствовала, что в мою ладонь положили бумажку. Спокойствию Наташи можно было позавидовать. Она смотрела вперед и делала вид, будто внимательно слушает преподавателя. Я сжала руку и не заметила, как затаила дыхание. Теперь остается лишь опять пойти в туалет и там прочитать записку. Что я и сделала после того, как нам раздали карточки с заданием. Мою карточку амбал сразу же забрал и положил себе в карман, я лишь успела пробежаться по ней взглядом.

— Мне нужно в туалет, — сказала я и, подождав одобрительного кивка, направилась туда. Охрана конечно же последовала за мной до самой кабинки.

Я зашла в туалет, закрыла дверь и скорее развернула скомканную бумажку. В ней был написан номер телефона и пара строчек, от которых сердце забилось намного быстрее.

«Это мой номер. Запомни его и выброси записку. Мы заберем тебя у Горца! Потерпи! И верь Наташе. Она будет с тобой каждый день! Назар»

Запомнить номер! Я бормотала цифры раз за разом, пока они крепко не зацепились в памяти. После чего выбросила бумажку в унитаз и смыла. Казалось бы, пара строчек, но как же они греют надежду!

Когда я вышла из кабинки туалета, охранник смотрел на меня пристально и долго не сводил глаз. Стало волнительно. Неужели он что-то подозревает или это просто моя паранойя? Решила отбросить дурные мысли и стала про себя повторять номер телефона из записки, боясь, что из-за волнения могу его забыть. Но амбал со своими косыми взглядами меня все же настораживал.

Я встала обратно за мольберт и начала рисовать, изредка бросая взгляд вперед на Наташу, которая тоже иногда смотрела в мою сторону. От того, что рядом находились она и Лев Александрович, у меня появлялось чувство безопасности и спокойствия. Почему-то я знала, что здесь мне ничего не угрожает. А еще было ощущение, словно за мной кто-то следит помимо охранника Горецкого.

Рисуя, я все размышляла. Наташа появилась, номер Назара я знаю, но что за этим всем последует? Какого момента мне нужно дождаться, чтобы это все мне как-то помогло? Где мне пригодится номер Назара? Как я смогу позвонить ему, если ни телефона, ни возможности взять его у кого-либо у меня нет? Да и что я скажу? Пока одни неясности!

Я спокойно рисовала, обменивалась взглядами с Наташей и слушала наставления Льва Александровича, когда он подходил ко мне контролировать процесс. Амбал, чье имя я так и не узнала, сначала поговорил с кем-то по телефону, после чего подошел ко мне и сказал, чтобы я собиралась домой.

— Но я еще не закончила! — попыталась я избежать преждевременного возвращения в свою тюрьму. — Мне бы еще немного времени!

— Горец приказал возвращаться домой! — грубо ответил парень и указал мне рукой на выход, намекая, что спорить с решением босса бесполезно.

Я испуганно взглянула на Наташу. Она смотрела на меня взглядом, полным сочувствия и убеждения, что все будет хорошо. Мне стало обидно, ведь сегодня я почувствовала радость и надежду, а сейчас снова наткнулась на безысходность и обреченность.