Возвращаясь домой, я всю дорогу кипела от ненависти к Горецкому. Во мне словно пожаром разгорались раздражение, неприязнь, боль, гнев и все в этом роде. Желание удавить Горецкого собственными руками возрастало с огромной прогрессией. Стоило мне зайти в квартиру, как меня сразу же у порога встретил Горецкий. Он стоял с огромным букетом алых роз в руках и странной улыбкой. Она меня насторожила. Вроде улыбается, но возникало ощущение опасности!

— Моя милая женушка! Я скучал! — с напускной вежливостью начал Горецкий и протянул мне розы, не дав разуться и снять шубу. Я приняла тяжелый букет и теперь не знала, как мне раздеться. — Меня не было вчера, извини! Я был с Зоей!

Вот тебе новость! Он так просто об этом сказал, словно сходил в магазин. Благо, меня эта информация не зацепила. И вообще непонятно, для чего он мне это сказал! Что он хотел вызвать у меня этим? Стыд, ревность, боязнь потерять его? Что? Для меня огромный вопрос! Просто в очередной раз доказал свою неадекватность! Мне стало жутко и не по себе! Я стояла на пороге и кроме желания убежать ничего больше не чувствовала.

— Я приготовил нам ужин, раздевайся, уже все готово! — ровно сказал Горецкий, будто только что он не говорил мне о другой женщине. На секунду мне показалось, что сказанное ранее мне послышалось! — Детка, ну давай шевелись! Я тебя ждал, чтобы поесть!

Это сон! Такого ведь в реальном адекватном мире не может быть? Или в моем случае может? Я тряхнула головой и, приложив усилие, сняла с себя сначала шубу, а затем и сапоги. В гостиной пахло едой. Стол был накрыт, а в центре стояли зажженные свечи и бокалы с красным вином.

Горецкий провел меня к моему месту и помог сесть. Цветы я положила на стол рядом с собой. Вообще, меня сильно смущала обстановка вокруг и сам Горецкий. Он подставил мне бокал, взял свой и преподнес к моему чтобы чокнуться. Я сидела как заторможенная, ни пить, ни есть не хотелось.

— Я хочу выпить за тебя, детка! — сказал Горецкий. Я нахмурилась, слыша в его голосе нотки, предвещающие нехорошее, хоть он ничего опасного не сказал. Это ощущалась на другом уровне. На интуитивном. — За твою смелость! Отчаянность! Но недальновидность!

С каждым словом голос становился все холоднее и жестче. По телу побежал неприятный холодок.

— Неужели ты думала, что мне не доложат о странных махинациях с передачами, а? Мои ребята не так просто получают большие бабки! У них обостренное зрение, слух и чуйка на всякие странности и совпадения! Ты не хочешь мне рассказать, что задумал твой папаша в очередной раз? Я конечно и сам узнаю, для этого понадобится не так много времени, но я хотел бы это узнать от своей супруги, я ведь от тебя ничего не скрываю!

У меня скулы свело от его тона. Цветы, что лежали рядом, стали бесить. Хотелось взять этот букет и со всей дури замахнуться в самодовольную рожу Горецкого. Но вместо этого я опустила голову и молча слушала его пламенную речь о доверии в семье, больно впиваясь ногтями в ладони.

— Ну так что было в тех передачках? — со злостью повторил вопрос Горецкий, сжимая бокал в руке.

— Я ничего об этом не знаю. Я просто рисовала! — спокойно ответила я, но внутри бушевал ураган из страха и ненависти.

И тут Горецкий резко и со всей силы хлопнул по столу. Громкий звук оглушил. Мой бокал, что стоял на столе подпрыгнул и упал, содержимое разлилось по столу и стекало на пол кровавым пятном. Я зажмурилась от страха и резкости.

— Ты больше не будешь рисовать! — взревел Горецкий, и я съежилась под его уничтожающим давлением. Это ужасный человек. Ничтожество, которое не имеет права ходить по этой земле! — Ты будешь сидеть здесь! Безвылазно! Пока не заслужишь иного!

Горецкий подскочил с места, бросил свой бокал в раковину, где тот с хрустом разлетелся на мелкие частички и в несколько шагов оказался возле меня. Я забыла, как дышать. Страх сковал тело, перед глазами все поплыло, сердце то билось, то останавливалась, словно и оно трепетало от страха.

Я сидела и боялась поднять на него глаза. Казалось, он готов убить меня сейчас. Разорвать на мелкие кусочки! А самое страшное и жуткое во всем этом, что он с легкостью может сделать такое! Глаза сразу стали метаться по столу в поисках защиты. По обе стороны от блюда с едой лежали столовые приборы — нож и вилка. А еще появилась огромная решимость во что бы то ни стало защищать себя!

Горецкий возвышался надо мной, словно страшная и очень высокая скала, и я слышала, как он свирепо дышит. Он вел сейчас себя как психопат, который перестал лечиться! Не передать словами, какой страх я испытала в секунды, пока он стоял рядом. Мне казалось, я на время отключилась или вовсе умерла, потому как несколько моментов просто выпали из памяти.

— Они не заберут тебя! Я не отдам твоему папаше еще и тебя! Он забрал моего сына, а я забрал его дочь — все справедливо! — заорал Горецкий отчаянным басом, словно у него напрочь сорвало крышу. — Ты моя жена! Я твой муж! А они… Они все враги! Мои и твои! Ты не должна их слушать! Ты обязана любить меня и быть со мной!

Он срывался на крик — страшный и жуткий. Говорил немыслимые вещи и требовал их исполнения. Я сидела, как маленький котенок, сжавшись в уголке от страха. Я не знала, что делать и как реагировать, молясь только об одном, чтобы Горецкий не стал меня бить, либо снова насиловать. Я была готова согласиться на все условия, только бы он успокоился, но не тут-то было! Горецкий одним резким рывком схватил меня за плечи и вырвал из сидячего положения, повернул спиной к столу. Я почти на нем сидела и с ужасом отметила затуманенный взгляд чудовища. Глаза шальные и неадекватные. Ноздри раздуваются, грудь ходит ходуном, а челюсть искажена звериным оскалом. В голове проскочила мысль об наркотиках. Может поэтому он такой? То нормальный, то как психопат!