Я окончательно осознал, что со мной что-то не так. Будто в ушах целый день звенело, но понял я это только к вечеру. Разные мелочи наконец-то сложились в общую картинку. Я чувствовал недомогание ещё до вылета челнока на Землю. Нейросеть работала с запозданием. Восприятие было немного смазано. Повышенное нервное волнение опять же.

И теперь накатила слабость, а уже привычный интрефейс нейросети окончательно потух. И только теперь я осознал, что он всё это время был неестественно тусклый.

— Пришлось кое-что подправить чтобы Мать Народа не смогла тебя отслеживать. Реконфигурация твоей нейросети займёт какое-то время. Возможно, что и пару суток. Корабельный «симп» я заранее переделала. Связь с «Мудрецом» отсечена. «Симп» теперь будет как искин, — и задумчиво добавила: — Ну, насколько это возможно. А ещё он будет тебе верен, — и добавила ещё задумчивее: — Ну, насколько это возможно.

Тем временем тяжесть в ногах всё усиливалась. Колени сами собой стали подгибаться и я опёрся о стол.

— Нельзя было заранее предупредить?

— Нельзя. Фишка в том чтобы сделать всё максимально незаметно для Неё. Последовательность действий просчитана поминутно. И кстати, ты уже должен быть в медкапсуле.

Изображение дочери пошло рябью и размылось. Последние слова я скорее угадал чем услышал, а потому заторопился в медицинский отсек. По дороге пришлось хвататься за стены. Благо плафон капсулы уже был предусмотрительно откинут.

\\Местоположение: сектор неизвестен, вне системы.

\\Описание: внутренний коридор флагмана харианцев «Феникс-Молот».

Обсидиановый монолит напоминал ванну с расплавленной лавой. Рядом два человека. Один лежит у подножья монолита, а второй склонился над ним.

Ошейник резко щёлкает голубыми разрядами, микромолнии впиваются в кожу, как иглы. Дориан Тайрел конвульсивно бьётся в такт электрическому щёлканью. Димайнис Синт время от времени ещё и прижимает племянника ногой к полу чтобы тот не полз обратно к сияющему трону. Наконец Синт решил что достаточно и отпустил кнопку на пульте. Тело капитана расслабилось.

— Семь, — сверился с таймером Синт. — Ты гораздо круче деда, а уж отца переплюнул по всем статьям. Никто из них не рисковал подключаться к ядру Феникса дольше трёх минут. Однако провал в твоём сознании происходит всё неожиданнее. Когда-нибудь я просто не успею вытащить тебя из этого проклятого кресла.

Тайрел приоткрыл глаза и едва слышно прошептал:

— Как ты вообще узнаёшь, что пора вытаскивать, Дим?

— Это моя работа, Тай. Твоя — «колдовать» с энергиями и настройками корабля, моя вытаскивать таких как ты из горящей бездны.

— Очень вовремя, Дим, — лежащий на полу кэп протянул руку. — Помоги-ка подняться.

— Получилось? — поинтересовался Синт придерживая шатающегося Тайрела.

— И да, и нет. Из хорошего: удалось зациклить потоки и теперь эта «сияющая колесница» не сожрёт сама себя. Из плохого: у нас есть около года. Потом понадобится ещё пара чёрных звёзд. Предлагал же тебе сразу использовать весь жемчуг как только он попал к нам в руки. При экстренной активации я спалил слишком много лишнего. Не будь той растраты, сейчас бы «Феникс» уже закончил трансформацию.

— Мы бы нарушили контракт, угробили репутацию и остались с трансформированным кораблём, но голой задницей, Тай.

— А теперь мы без трансформированного корабля и с голой задницей, Дим, — парировал кэп. — Да и репутация тоже пошатнулась.

— Кто же знал, что придётся идти ва-банк и убивать кайанских переговорщиков? Такому я тебя не учил. Это же прямая дорога в трупы.

— Мы уже были бы трупами, если бы я так не сделал.

— Именно поэтому ты капитан, а я всего-лишь старпом, — широко улыбнулся Синт. — Что думаешь делать дальше?

Дориан Тайрел тяжело вздохнул. Харианцы не сговариваясь повернулись и молча пошли по коридору. Синт больше ничего не спрашивал, а Тайрелу и нечего было сказать. Он и так раздумывал о следующих шагах день и ночь. И подсознательно надеялся, что опытный дядька подскажет хоть что-то, но последняя реплика Синта разрушила и эту надежду.

Десять минут неспешной прогулки по палубным отсекам, несколько уважительных кивков редким встречным членам экипажа, которые теперь были семьёй (в эту часть корабля допускались только хариан). Наконец дядя и племянник вошли в комнату отдыха надёжно экранированную даже от своих.