Дочь беспечно семенила рядом и даже спрашивала у прохожих дорогу на отличном английском. На проезд пришлось «одолжить» у случайного бедолаги. Я вырубил одинокого прохожего станером в тихом переулке, затащил за мусорку и проверил бумажник. Клятвенно пообещал бессознательному телу всё вернуть с процентами, если конечно смогу это тело найти или вообще про него не забуду.

Банковские карты во время ограбления брать не стоит, а наличных денег у невольного спонсора оказалось не так уж много и на такси не хватило. Пришлось тащиться на трёх автобусах с двумя пересадками. Многие пассажиры на нас пялились, но никто не приставал с расспросами. Наверное считали, что очередные гики едут с Комик Кона.

Когда опасения не сбылись и мы без приключений почти добрались до квартиры моей бывшей, меня начала терзать мысль, что на челнок всё-таки кто-то наткнётся. Орбитальный шаттл пришлось оставить за городом потому что режим маскировки низкого разрешения, да и двигатели на кораблике довольно громкие, в центр не полетишь. Нормально челнок можно спрятать только в посадочном положении, но пригороды Нью-Йорка та ещё клоака, ну или мне так показалось из-за взведённых нервов.

Бывшая была удивлена, обескуражена, поражена, изумлена и всё в таком же роде. Но в слух выражалась совсем иначе. Наверное. Потому как очень быстро выяснилось, что я ни слова не понимаю по русски, а мой английский родился хромым изначально.

Общение не ладилось, чувства как в тумане, так что я как-то спешно, толком не попрощавшись слинял. Предоставил мелкой самой объясняться, ей голоса в голове подсказывают — разрулит.

Всё произошло так быстро, сумбурно и нелепо, что я толком не помню как снова оказался на «Счастливчике».

Тихий камбуз, уютные, но унылые каюты и чудовищное безмолвие. Первые минут двадцать казалось что я оглох. Потом проступило жужжание кондиционера, тиканье автоматики, мерный гул силовой установки и громадное облегчение, будто сбросил с плеч небо.

Как бы я не обожал свою родную кровиночку, а дети это прежде всего ответственность, на которую рассчитана далеко не каждая отцовская психика. Особенно в длинном периоде.

Теперь в корабле тихо и одиноко. Но одиночество это всего лишь настроение ума. И в большой семье можно чувствовать себя одиноким. С этим я давно научился справляться. Одиночества боятся люди которым скучно наедине со своими мыслями. Умная голова всегда найдёт как себя развлечь. Впрочем, как и глупая.

Я весело хмыкнул и направился на камбуз чтобы приготовить громадную чашку офигительного кофе. Возле кухонного синтезатора, облокотившись о узкий столик и подперев рукой подбородок сидела Даша.

— Ай! — не то чтобы я испугался, вскрик вырвался скорее от неожиданности. — Какого!?

— Меня тут нет, — выдала мелкая.

— Это кое-что объясняет, но вызывает новые вопросы.

— Ты не сошёл с ума, — дочь указала на себя пальцем. — Это проекция дополненной реальности в твоей нейросети.

— Продолжай… — присаживаюсь у синтезатора и начинаю программировать кофе прикидывая не стоит ли его изрядно разбавить коньячком.

— Отец, тебе нужно поговорить с матерью.

— Тут затык, оказывается я не помню язык, да и…

— С другой Матерью.

— С чокнутой дикаркой, что тебя похитила? — схохмил я.

— Формально нас похитила не она, — Даша не приняла мой шутливый тон и говорила всё серьёзней, а я всё больше убеждался, что передо мной уже совсем не ребёнок. Похоже до этого разговора дочь просто притворялась маленькой девочкой чтобы меньше меня нервировать. Ребёнок остался там, в рабских СОТах. Окончательно же детство закончилось в капсуле борианцев на золотом песке у лазурного океана. Дочь продолжила: — Борианцы высокоразвитая цивилизация. Да, со своими закидонами вроде житья на пляже в соломенных хижинах. Это их исконный уклад жизни. Им так нравится. Они не дебилы и не дикари. А их технологии превосходят почти всё, что имеется у Содружества.

Голограмма Даши раздвоилась. Копия медленно трансформировалась в статную женщину с перламутровой кожей и большими глазами. Песчаного цвета облегающий комбез, простоватая корона под деревянную. Гордая осанка и безграничная мудрость в глубине зрачков.

Мать Народа присела на свободный стул. Теперь на меня смотрели уже два пары глаз. Недолго «Счастливчик» пустовал. Опять становится людно. Я отхлебнул кофе.

— Бррр!

— И тебе здравствуй, Шёпот.

— Я вообще-то с кофием общался, — делаю ещё один глоточек и напиток приятно обжигает нёбо. — Но и тебя так уж и быть послушаю. Говори.

— Ты должен кое-что сделать.

— Прям таки должен? — не люблю когда на меня вот так сразу давят поэтому вложил во фразу максимум горечи.

— Да, должен, — выражение лица Матери Народа не выдавало чувств, а вот на коже висков проступили лёгкие оранжевые пятна. Хотя хрен его знает, что это может означать. — Я была добра к тебе. Подсказала как найти нас. Позволила сесть на мою планету. Даже не убила когда ты нагло угрожал моим детям. И разрешила забрать Двенадцатую, хотя последнее и было лишним.