— Тайрел всегда платит, что обещал, — продолжил я. — А вообще приятно. Ты плохой охотник, если за твою голову нет награды на чёрном рынке.

— Хорошо что кроме твоего имени в объявлении нет ничего толкового.

— Как нет? Мне на «Черепахе» делали полную мед карту.

— Значит не сохранили. Иначе Дориан выложил бы твои данные, а к объявлению только два плохих фото приклеено. Ты везунчик, — рядом с Дашей проявились две 3D-фотки. Одна явно со сканеров наблюдения и отвратительного качества. Вторая похоже нарисована нейросетью по памяти свидетелей. На обоих я прям расписной красавец, аж слегка завидно. — По таким фото всех подряд можно хватать.

— Да. Вряд ли меня кто-то ищет по этим ориентирам. Разве что совсем уж ополоумевшие идиоты. И только идиот отважиться притащить капитану «Черепахи» не того Шёпота.

— А уж подставного Шёпота и подавно, — опять легко угадала мою следующую мысль Даша.

— Реального же меня знает не так много народа. И я уже позаботился чтобы на «Черепахе» этого народа стало в два раза меньше.

— Это когда спалил их шатлл возле станции?

— Угумс.

— Остаются те, кто осмелится работать по ордеру некорректному даже для чёрного рынка. То есть самые отважные идиоты.

— Не волнуйся, детёныш, — я провёл рукой, словно глажу дочь по голове, рука казалась отяжелевшей, словно после тяжёлой тренировки. — С идиотами я справлюсь, братья по разуму всё-таки.

— Есть ещё важные вопросы? А то вне Солнечной системы пообщаться вряд ли выйдет.

— Есть! Погоди-ка.

Я метнулся в арсенал и открыл серый ранец, в котором, помимо патронов к ВОСТу, ещё и небольшое хранилище очень опасной информации, что собрал Белый Волк за свою карьеру.

Ага, вот он — маленький оранжевый додекаэдр с прозрачными гранями из правильных пятиугольников. Где-то с ноготь как и кристаллы баз. Вдоль каждого ребра микронадпись, что можно разглядеть только в микроскоп или имея в башке имплант крутого прицельного комплекса.

Надпись:

«Рыжая Почта». Сигнал вызова. Белому Волку. Время реагирования в пределах Федерации Кай — десять минут'

— Вот, — я положил додекаэдр возле дочери.

— Да, — кивнула та. — Это тоже голографический макрос.

— Это я уже понял. Что он делает?

— Идея таких макросов именно в том, что непонятно что они делают, отец, — учительским тоном выдала Дар’я. — Но конкретно этот не такой сложный. Если его раздавить он создаст скрытый сигнал и выдаст местоположение макроса.

— Кому выдаст?

— Судя по надписям кому-то в «Рыжей Почте».

В ГиО запрещены внутренние официальные формирования. Зато полно неофициальных. «Рыжая Почта» одно из таких. Все охотники отчего-то уверены, что «Рыжая Почта» детище президента Малита. Но доказательств никаких. Да и откуда бы им взяться, если по статуту — прямое вмешательство политиков в работу ГиО строго запрещено. А «РП» даже не организация, а непонятно что.

Но политики, конечно же, вмешиваются. Вернее, пытаются по мере своих возможностей. И у Малита возможности огромные. А ещё Белый Волк явно подрабатывал на Рыжую Почту, судя по его мемуарам.

— То есть это сигналка от Малита?

— Возможно, — неопределённо повела плечами дочь.

— Тогда её лучше лишний раз не ломать.

В висок резко кольнуло, будто длинная игла воткнулась в череп.

\\Прицельный имплант ВОСТ — отключен.

Освещение в каюте как-то сразу потускнело. Только голограмма дочери осталась такой же яркой. Я уж собрался лезть в настройки, но заметил кое-что странное и замер.

— Перейдём к настоящему разговору, — Даша неуловимым движением сменила позу и словно превратилась в другого человека. В кого-то холодного, сурового и умного. В кого-то с кем лучше не связываться. В кого-то кто должен вызывать у меня лёгкий подсознательный ужас, но почему-то вызывает странную симпатию вперемешку с гордостью. В ребёнка который давно перерос родителей.

Я пытаюсь сохранять шутливый настрой в любой ситуации, но сейчас отчего-то не хотелось даже пытаться.

— Ты же понимаешь, что она не отстанет? — спросила Даша. — Мы удрали только благодаря её оплошности и удачному стечению обстоятельств. Рано или поздно она попытается всё исправить. И уж точно никогда не простит такого щелчка по носу. Всё это только временная передышка.

— Догадываюсь, — и ослу понятно, что речь идёт о Матери Народа, и что с этой тёткой шутки плохи.

— Всегда найдётся какая-то причина по которой я буду вынуждена ей подчиняться. Всё к чему прикасается Вечный Народ становиться его инструментом. В лучшем случае симбиотом. Мы не сможем этому противостоять.

Дочь сказала: «не сможем», но в её позе и выражении лица напрочь отсутствовали даже намёки на поражение.

— Погоди, ты предлагаешь… присоединиться?

— Возглавить!

— А ты потянешь?

— Не бывает развития без изменений, а последняя Мать Народа засиделась. Не моя идея. «Они» настаивают, что попробовать стоит. «Им» страшно. Короче, мы будем пробовать в любом случае. Ты с нами?

— Ты же осколок мудреца, — я криво усмехнулся, висок саднил всё сильнее. — Угадай.

— Тебе лучше пойти и лечь в медкапсулу. Это не обязательно, но на всякий случай приляг.