Шрифт:
– Хорошо. Если вам будет тяжело, прекратим. Вы увидите там людей в белых защитных костюмах. Они ищут улики.
– Я смотрю кино и знаю про чистильщиков. Я сделаю все, что в моих силах.
И она сделала, хотя лицо ее посерело к тому времени, как они вышли из комнаты. Тем не менее Нина обошла с Евой весь дом, а потом дала подробное описание каждой украденной вещи.
– Нина, вы самый лучший свидетель из всех, с кем мне доводилось работать.
– Вы должны его найти и остановить.
– Мы ищем его всеми доступными средствами. Вы нам очень помогли. Я попрошу, чтобы здесь оставался полицейский, пока не приедет ваш брат.
Подошла Пибоди.
– Фини и Макнаб собрали всю электронику. Проверят коммуникаторы, компьютеры и планшеты. Убийца забрал винчестеры и разбил все остальное, но наши электронщики попробуют что-нибудь вытащить из обломков.
– Нам нужно проработать дальнейшие действия. Свяжись с Бакстером и Ольсен, сообщи о новом преступлении.
– Уже. Описала ситуацию.
– Хорошо.
Ева потерла середину лба.
– Что с тобой?
– Голова разболелась. Иногда тяжелее пройти через это все с тем, кто держится, чем с тем, кто раскисает.
Пибоди выудила из кармана энергетический батончик.
– Еда для чрезвычайных ситуаций. Вдруг поможет.
– Это не еда.
– Ну да, дрянь, тем не менее помогает.
Пибоди разломила батончик и половину протянула Еве.
– Спасибо. Поехали к Морису, узнаем, что он скажет.
Когда они шли к выходу, Ева попробовала угощение.
– Отвратительно. Что это?
– Воздушная медовая нуга.
– Стало еще хуже, – заметила Ева, но проглотила остаток батончика, думая о том, что им предстоит сделать.
Глава 16
Ева с Пибоди вошли, когда Моррис заканчивал Y-образный разрез на теле Мико Карвер под звуки ангельского голоса, который словно парил под потолком прозекторской. Тело Ксавьера Карвера, обмытое и готовое к вскрытию, лежало на соседнем столе.
– Жаль, что мы увиделись вновь так скоро.
Моррис – как обычно, в темно-синем костюме под защитным халатом – искусно раздвинул ребра Мико. Ева услышала, как Пибоди громко сглотнула.
– Терпи!
Моррис, куда более снисходительный, махнул рукой в сторону маленького холодильника, который приткнулся рядом с рефрижераторами для хранения трупов.
– Вода, газировка и пепси для нашего лейтенанта. Выпейте чего-нибудь холодного. Уменьшить громкость музыки до трех.
Когда благодарная Пибоди направилась к холодильнику, радуясь возможности хотя бы на время отвести взгляд от прозекторского стола, ангельский голос стих до нежного шепота.
– Понимаю, что давлю на вас, – произнесла Ева, – но мне нужна информация до того, как я поеду в Управление.
– Я смогу сказать больше через час или два, а пока первоначальный осмотр показал, что в момент смерти женщина была беременна. Пять или шесть недель. Порезы на туловище неглубокие, скорее всего, нанесены тонким, острым лезвием.
– Как и в предыдущих случаях.
– Да. Ее несколько раз изнасиловали, в том числе извращенным способом. Мне нужно закончить вскрытие, но, думаю, анальный коитус произошел однократно и посмертно.
– Он ее убил, а потом изнасиловал в извращенной форме?
– Мне нужно подтверждение, говорю пока предварительно. Наверное, надо благодарить бога, что она умерла до такого безобразного финального акта, но я уверен, что ее смерть была медленной и болезненной. Согласен с вашим заключением с места преступления: ее задушили.
Он жестом пригласил Еву взглянуть поближе. Подошла Пибоди, протянула баночку пепси. Ева машинально сунула банку в карман и наклонилась, чтобы осмотреть раны на шее Мико.
– Даже без очков или компьютерного увеличения можно увидеть несколько ран разной глубины.
– Он ее придушил, затем привел в чувство, снова придушил… И так несколько раз.
– Да, а потом затянул веревку потуже и на более длительное время, перекрыл воздух и раздавил трахею.
– Да уж, в этом он мастер. – Пибоди отпила из банки имбирный эль, подавляя тошноту. – И сдерживается, не дает жертве умереть, пока не решит ее прикончить.
– Это часть изнасилования, – сказала Ева. – Ее тело содрогается в конвульсиях, она задыхается, закатывает глаза. Для него это высшее наслаждение. Посмертное анальное изнасилование, такого еще не было. Возможно, преступнику захотелось чего-то нового, сильных ощущений, либо это как-то связано с представлением.