Пибоди велела встроенному компьютеру расположить адреса в зависимости от расстояния.

– Похоже, ближе всех к нам Дана Мирабл и Лоренцо Анжелини, оба актеры, живут в районе Трайбека.

Внедорожнику Рорка была нипочем паршивая работа коммунальщиков, и он, довольно урча, легко катил по заснеженному льду. Решило выглянуть солнце, а вместе с ним и уличные торговцы, предлагающие шарфы, шапки, перчатки, лопаты, дешевую обувь и скребки для окон. Пешеходы начали осторожно пробираться по тротуарам. Дети, которых освободили от занятий, радостно носились по улицам, катались на аэроскейтах и выглядели безумно счастливыми.

К тому времени, как Ева с Пибоди объехали первые пять пар, уличное движение набрало прежнюю силу. Рекламные дирижабли гулко вещали о метели скидок. Скрепя сердце, Ева признала, что теперь город выглядит куда более привычно.

Они передвигались от богемного лофта к величественному городскому особняку, от элегантно перестроенного пакгауза до ультрасовременной резиденции. Ева почувствовала волнение, только когда они с Пибоди добрались до седьмого номера в списке.

Тоя Элпейдж и Грей Берроуз жили в квартале Тертл-Бей, в доме, который когда-то был церковью. Высокие арочные двери выходили прямо на тротуар. Витражные окна сверкали разноцветным блеском в солнечном свете.

Ева назвала свое имя и показала жетон, чтобы дверной компьютер его отсканировал. Дверь открыла девочка-подросток с коротким ежиком сливовых волос и уставилась на Еву огромными карими глазами.

– Вы настоящие копы? – строго спросила она.

Ева вновь достала жетон, и девочка фыркнула.

– Как будто нельзя купить фальшивое удостоверение!

– Лейтенант Даллас и детектив Пибоди. Проверь в полицейском Управлении, если сомневаешься. А мы бы хотели поговорить с Тоей Элпейдж и Греем Берроузом.

Девчонка презрительно выставила бедро вперед.

– Может, они заняты.

– Почему бы тебе не проверить?

– Джемма, ты нас всех заморозишь! Тебе нужно… Ох, простите.

За время расследования Ева повидала немало красивых женщин. Тоя Элпейдж превосходила их всех. Очень высокая, гибкая стройная фигура, идеальная бархатная кожа цвета кофе с молоком. Полные, словно выточенные губы слегка изгибались. В больших золотисто-карих глазах плескались тревога и любопытство. Легко обняв девочку за плечи, она встала между Евой и Джеммой.

– Чем могу помочь?

– Говорят, что они копы, – скептически заявила Джемма.

– Можно взглянуть на… – Тоя остановилась на полуслове, когда Ева показала жетон. – Да, конечно. А в чем, собственно, дело?

– Мы хотим задать вам и вашему мужу, если он дома, несколько вопросов в связи с расследованием.

– Тоя с Греем не совершали ничего противозаконного. Они ни к чему не причастны.

– Мы просто наводим справки, – продолжила Ева, – и надеемся на помощь в расследовании. Можно войти, миз Элпейдж? Мы не займем много времени.

– Конечно, извините, пожалуйста.

– Ты можешь не впускать их без ордера.

– Все в порядке, Джемма. – Тоя наклонилась, коснулась губами виска девочки. – Моя золовка очень бдительная. Пожалуйста, проходите.

– Ты здесь живешь? – спросила Ева девочку.

– Могла бы, если бы захотела.

– Джемма у нас в гостях, правда, Джемма? Мы хотим позже пойти кататься на коньках и санках. Скажи, пожалуйста, Грею, пусть спустится.

Джемма бросила на Еву предостерегающий взгляд и побежала к лестнице сбоку от просторного входа и жилой зоны. Свет из витражного окна падал на старые деревянные полы россыпью драгоценностей.

– У вас очень красивый дом, миз Элпейдж. – Пибоди вертела головой, разглядывая высокие потолки, арочные окна и массивный камин.

– Спасибо. Мы его очень любим, до сих пор еще кое-что доделываем. Пожалуйста, садитесь.

Она показала на стулья с высокой спинкой у пылающего камина, а сама села на изогнутый диванчик с отделкой из резного дерева.

– В этом здании была церковь, еще до Городских войн. Внеконфессиональная церковь и место для общинных собраний. Во время войны здесь располагались бомбоубежище и госпиталь, потом какое-то время дом пустовал.

– Вижу, вам удалось сохранить кое-что из его первоначального облика.

– Да, а что-то мы восстановили. Мой муж – архитектор, и он просто влюбился в эту церковь. Его отец купил здание из сентиментальных побуждений: во время Городских войн он работал здесь врачом.

Ева заметила, что Тоя нервничает, хотя и пытается скрыть волнение под маской вежливости, и потому не мешала Пибоди разговорить хозяйку.

– Мой отец и брат – плотники, им бы очень понравилось, как вы тут все устроили. Давно здесь живете?