– Проблемы, Дженкинсон?

– Еще какие! Черт возьми, серьезные проблемы с основной инфраструктурой и управлением города, которому мы служим и который защищаем!

Рейнеке шлепнул Дженкинсона по руке.

– Пойду, принесу нам кофе, напарник.

С этими словами он направился в комнату отдыха, по пути посмотрел на Еву и закатил глаза.

– Все синоптики твердили, что идет буран. Готовьтесь, ребята, будет несладко. И что? – вопросил Дженкинсон, похожий на проповедника, поучающего паству. – Мы не готовы!

Топая ботинками, запорошенными снегом, он дошел до своего стола и бросил пальто на стул.

– Я-то подготовился. Позвонил детям, велел им пойти к крошечному гаражу, за который я каждый месяц плачу бешеные деньги, и убрать снег, чтобы я смог припарковаться. И мои ребята все сделали, я приехал домой, загнал машину в гараж. И как вы думаете, что произошло? Я вам скажу!

Он рявкнул, не успела Ева ответить.

– Я вышел сегодня утром, еле-еле пробрался по тротуарам, которые никто не удосужился почистить, по кое-как почищенным улицам, подхожу и вижу, что мерзавцы-коммунальщики свалили кучу гребаного снега прямо перед дверью моего гаража! Что за хрень, лейтенант?

– Ублюдки.

– Вот именно! Кончилось тем, что я остановил патрульную машину, попросил меня подбросить, по дороге захватил Рейнеке. Мои дети теперь ругаются – и я их не виню! – что им снова придется откапывать гребаный гараж!

– Попроси внедорожник.

Дженкинсон открыл было рот, готовый выдать новую порцию ругательств, но сдержался и склонил голову набок.

– Да?

– Да. Попроси еще один, пусть стоит наготове, на всякий случай, и сделай это поскорее, пока остальные не спохватились. Мы уезжаем, вы с Рейнеке остаетесь в отделе.

Рейнеке вышел с кофе, сунул один стаканчик Дженкинсону.

– Даллас, скажи ему, что не стоит клясть и обзывать мэра.

– Не стоит клясть и обзывать мэра.

Дженкинсон капризно надулся.

– Это дело принципа.

– Это политика, – поправила Ева. – Мне нужно, чтобы ты стоял у руля, если сегодня я не вернусь с поля. Запомнил? – Она махнула рукой в сторону девиза на двери в комнату отдыха. – Это остается в силе в любую погоду и при паршивой работе коммунальщиков.

Дженкинсон вздохнул, отхлебнул кофе.

– Хорошо… Держу пари, что машину мэра никто не заблокировал!

– Десять баксов против твоих пяти, что сегодня мэр погребен под сердитыми звонками, имейлами, голосовыми сообщениями и эсэмэсками.

Лицо Дженкинсона просветлело от этой мысли.

– Точно. Так ему и надо!

– Если придет Пибоди, пусть не снимает пальто. Мы выдвигаемся в десять.

Ева удалилась к себе в кабинет, сделала кофе. Села за стол, отправила список Ольсен и Тредуэю, а также Бакстеру и Трухарту, отметив для каждой команды имена супружеских пар, с которыми нужно было переговорить. Послала Бакстеру и Трухарту копию папки с материалами дела, составила краткую сводку с последними данными по расследованию для Ольсен и Тредуэя.

Просмотрела рапорт Бакстера о закрытом деле, увидела, как и ожидала, что все сделано по правилам. Отметила, что Кармайкл и Сантьяго тоже арестовали одного типа примерно в половине седьмого утра – норовил огреть прохожих лопатой для расчистки снега. Да уж, снегопад и вправду вызывает обострение у психов.

Ева вышла из кабинета, увидела Пибоди и парочку копов в форме, которые только что поднялись в отдел и теперь слушали, как Дженкинсон повторяет свою гневную речь.

– Пибоди, за мной.

Пибоди торопливо засеменила за ней.

– Дженкинсон в ударе.

– Знаю. Он уже разок выступил. Пояснить суть дела?

– Я просмотрела документы в метро, свободных мест сегодня было полно. Многие не поехали на работу из-за погодных условий или работают из дома.

– Я отправила нашу часть списка тебе на портативный компьютер. Начинай вводить адреса, когда мы придем в гараж.

– Хочешь, чтобы я связалась с супружескими парами?

– Давай заглянем к ним просто так, посмотрим, как пойдет. Свяжись с барменом-актером. Заедем к нему.

– Энсон Райт, раньше его звали Джордж Сплитский, но в восемнадцать он поменял имя. Я проверила, как он учился: в основном средне, кроме драматического мастерства, истории театра и сценографии. В этих предметах он преуспел. Принимал участие и играл во всех школьных постановках и даже получил несколько небольших ролей в театрах на Бродвее, когда был подростком.

Они сели в машину. Пибоди достала записную книжку, начала переносить адреса.

– Завязал с выпивкой, окончил курсы барменов, вступил в сообщество актеров. Периодически ходит на прослушивания, у него даже есть агент. Время от времени получает роли, однако денег с актерства почти не имеет. Тратит почти все, что зарабатывает. Когда я продиралась сквозь эти дебри, то обнаружила, что он приходится племянником мачехи сожителя старшего официанта.