– Ну да, там еще многое следует проверить, – согласилась Ева. – Если честно, думаю, они не виноваты. Во всяком случае, напрямую. Но кто-то их использовал, возможно, работал на них, знал кого-то из обеих фирм. Еще есть связь с больницей. Страцца был важной шишкой в больнице святого Андрея, Дафна какое-то время работала там волонтером. И поставщик еды, и прокатная фирма обслуживали различные мероприятия для сотрудников. Так что с персоналом больницы тоже придется пообщаться. Завтра я побеседую с первыми четырьмя жертвами, возможно, что-нибудь и выясню.

Она вновь налегла на бифштекс. Сон, секс, душ, вино и мясо с кровью. Можно прослезиться от счастья!

– Дафне кажется, что во время нападения она чувствовала запах серы. Либо убийца и вправду ее использовал – решил, пусть почувствуют себя в аду, – либо ей померещилось, обстановка располагала. В любом случае ублюдок полностью вжился в роль, ему нравится быть чудовищем, которое он изображает. Актер или несостоявшийся актер? От актеров ниточка ведет к компании первого пострадавшего.

– Согласен.

– Актер, представление, отзывы, – говорила Ева, поглощая пищу. – Плюс, судя по показаниям свидетелей, у него первоклассная маскировка, значит, он либо опытен, либо талантлив. Как ты считаешь, переодетые преступники сами наносят грим и шьют костюмы?

– Думаю, некоторые так и делают, другие кое-чему учатся и тоже используют в работе.

– Все нападения прошли гладко, их явно спланировали заранее. Преступник должен был точно знать, когда вступать в игру. Все жертвы из богатых районов с прекрасной системой безопасности. Все жилища рассчитаны только на одну семью, и это тоже зацепка. Состоятельные пары – еще одна. Все три пострадавшие женщины – красавицы, значит, для преступника это важно. В общем, есть с чем поработать.

– Он завидует красоте и богатству потому, что не обладает ни тем ни другим, – предположил Рорк. – Или он из того же социального слоя, что и жертвы. Так сказать, придерживается своего круга.

Ева погрозила ему вилкой.

– Не упрекай меня, когда я говорю, что ты думаешь, как коп.

– Я думаю, как преступник, вступивший на путь исправления. Это практически одно и то же.

Ева не могла с ним не согласиться.

– Ему нравится воровать.

– И я его хорошо понимаю.

Она знала, Рорк говорит правду, и потому спросила:

– А ты понимаешь, зачем брать ценные вещи и не обращать в наличные?

Рорк немного подумал, глотнул еще вина.

– В какой-то мере. Если тебе не нужны деньги, или преступление совершено не ради наживы, то приятно окружить себя безделушками, которые ты где-то взял.

– Что-то вроде мести? Эта вещь теперь моя, а ты – жалкий неудачник?

– Не исключено. Хотя, скорее, все гораздо проще. Люди часто собирают сувениры, напоминающие им о поездках, каких-то событиях или приятных впечатлениях.

– Ничего личного, – пробормотала Ева.

– В кражах почти всегда нет ничего личного. С точки зрения вора. Но раз он очистил несколько сейфов, – продолжил Рорк, пока Ева размышляла над его словами, – то, скорее всего, устроил для своей добычи нечто вроде пещеры Аладдина.

Ева нахмурилась.

– Кто такой Аладдин?

– Юный воришка, который наткнулся на пещеру с сокровищами, спрятанными большими, злыми дядями, и заполучил джинна в лампе.

– Хм. Значит, накопительство. Интересный поворот. Возможно, этот тип прячет всю свою добычу потому, что он либо больной ублюдок, либо богатый больной ублюдок. К тому же в каждом нападении он разживался наличными, что еще больше увеличило его состояние. Преступник соображает в электронике и не боится идти на риск. Держу пари, он знал планировку дома Страццы. Вероятно, бывал внутри как гость или нанятый работник.

– Или раздобыл поэтажный план дома.

– Да, пригодились навыки работы с электроникой. – Ева кивнула. – Он вошел в дом, сразу поднялся наверх. Ждал около трех часов. Терпения ему не занимать. Но он трус. Нападает сзади, связывает жертв перед тем, как с ними расправиться. Избивает их, даже если они выполняют его требования. Ему нравится причинять людям боль. А главное – изнасилование. Надругаться над женщиной, заставить супруга смотреть. Вынудить женщину говорить, что ей нравится, пусть супруг услышит. Запугивание жертв маскарадным костюмом – приятное дополнение, розочка на торте.

– А почему он развязывает своих жертв, когда закончит?

– Освобождает, чтобы показать, кто хозяин положения. Освобождает их, и они вынуждены звать на помощь, рассказывать о случившемся. Рассказывать об изнасиловании, еще один уровень унижения. Потерпевшим приходится вновь возвращаться к преступлению, переживать весь ужас заново. Это часть задуманного: вломиться в дом, где люди чувствуют себя в безопасности, в их спальню, самое интимное место.

Машинально Ева наколола на вилку кусок цветной капусты, съела.