«Не пойму. Но чую… Что-то сильное. Большое… Огромное!».

В её зелёных, горящих, как у кошки, глазах вспыхнул неподдельный ужас. Меня тоже невольно пробрало. Если уж это испугало даже призрачную ведьму — то это и правда что-то серьёзное.

Путилина не было видно. Я выглянул в коридор, но и там его не оказалось.

— Надо найти Аркадия Францевича. Ты со мной?

Дарина, плотнее кутаясь в толстую шерстяную шаль, кивнула.

— А что делать с атаманом? — окликнул Погребняк.

Они с Тагировым растерянно стояли рядом с кроватью. Стрельцов был бледен, как полотно и, похоже, еле сидел.

— Самое страшное миновало, — успокоил я его. — Теперь ему бы, наверное, поспать…

Но комендант протестующе замотал головой.

— Что… тут творится? — невнятно, будто пьяный, спросил он.

— Стрела, которой вы были ранены, была отравлена, — ответил я, не вдаваясь в детали. — Особым ядом. Вывести его было трудно, но я справился. Теперь вам ничего не угрожает. И да, не благодарите.

Последнюю фразу я сказал с откровенным сарказмом. Однако Стрельцов опять мотнул головой.

— Я не об этом. Я… был в бреду, но слышал обрывки ваших разговоров. Что там под стенами? Кречет штурмует крепость?

— Нет. Но он привёл людей.

— Много?

Я неопределённо пожал плечами, и за меня ответил Погребняк.

— Да похоже, что… всех, — буркнул он. — Вообще всех, со всей округи. Со стен, конечно, всего не разглядишь, но там уже точно больше тыщи. И сколько ещё прибыло, пока мы тут с вами…

— Так чего вы тут торчите? — огрызнулся Стрельцов. — Кто командует гарнизоном? Тагиров — марш на южную стену, разведать обстановку! И чтобы через десять минут —доложить!

Есаул пулей выскочил из комнаты, а сам Стрельцов заворочался, оглядываясь в поисках одежды.

— Где мундир?

— Артамон Евсеич, вам бы отдохнуть… — пробормотал Погребняк.

— Отдыхать?! — рявкнул атаман, вскакивая на ноги. Его тут же здорово повело, но он удержался, схватившись за угловой столбик кровати. — Действовать надо! Иначе к утру потеряем крепость!

Он, шатаясь, заметался по комнате. Подхватил рубаху, мундир. Мы помогли ему одеться, я заодно ещё раз осмотрел его под Аспектом Исцеления, убедившись, что опасность и правда миновала.

Уже через четверть часа мы все собрались в кабинете коменданта — я, Путилин, Стрельцов, Дарина, Кабанов, Демьян, Погребняк. Тагирова пока не было — ещё не вернулся со стен.

На столе, очищенном от всего лишнего, была разложена карта крепости и ближайших окрестностей. Погребняк, докладывая Стрельцову и остальным, отмечал основные позиции гарнизона и осаждающих, используя для этого специальные оловянные фишки.

— Если попрут — вот эти две башни обеспечат перекрёстный обстрел. Туда подтаскиваем боеприпасы, благо, с новым обозом их прибыло достаточно. Остальной личный состав распределён по южной стене. Лагеря Кречета — здесь. Где-то отсюда и… досюда. Но это то, что я сам видел час назад. Скорее всего, их добавилось. Но близко они пока не суются — стоят метров за триста-четыреста от стен.

— На что они вообще рассчитывают? — задумчиво проговорил Путилин, рассматривая карту. — Брать крепость в лоб? Но это ведь самоубийство. К тому же, зачем они притащили женщин и детей?

— Как живой щит? — предположил Погребняк. — Чтобы мы не вздумали пушками разогнать?

— У вас есть пушки? — удивился я.

— А ты думал как? Берёзовым прутиком супостатов отгоняем?

— Да нет, просто… Против кого артиллерия-то?

— Так со старых времён ещё. Это последние годы у нас всё более-менее тихо, и тех же чулымцев давно усмирили. А так-то, местные племена не очень-то покладисты, и раньше то и дело норовили бунт поднять. Но как ясак с них перестали драть, так вроде и успокоились.

— Но вы-то снова решили взяться за старое?

— То временная мера, — буркнул Погребняк, искоса поглядывая на Стрельцова. — Чтобы в казне дела поправить немного. И чулымцам то тоже разъяснили. Они не сильно-то ропщут.

Сам комендант сидел молча, уставившись на карту с каким-то странным выражением лица, будто в полной прострации. Он, конечно, ещё был очень слаб. Хоть и оделся, и даже мундир застегнул под самое горло, был очень бледен. Под глазами залегли тёмные мешки, лоб покрывала нездоровая испарина.