В дорогих аналитических центрах «сухих» специалисты по влиянию и социологи в ужасе смотрели на графики. Резкий взлёт запросов «как стать Глубинным», «изменение ДНК», «биолюминесценция». Падение интереса к традиционным медиа, брендам роскоши, политическим процессам. А главное — стремительный рост социальной апатии и отчуждения среди молодого поколения. Их собственные дети смотрели на экраны с немым вопросом: «Почему они могут, а мы — нет? Почему наше будущее — это долги, бессмысленная работа и старение в теле, которое нам не нравится, а их будущее — это бесконечное совершенство и свобода?»

Один молодой аналитик в Лэнгли, сам тайком смотревший стримы, написал в закрытом отчёте сухую, страшную фразу: «Мы проигрываем не экономическую или военную войну. Мы проигрываем войну за воображение. Они предлагают не просто другой образ жизни. Они предлагают другую онтологию — бытие как творчество. И против этого у нас нет аргументов, кроме силы. А сила в этой битве выглядит убого».

Пока правительства «сухих» готовили ноты протеста и думали о санкциях, подрывная работа была уже завершена. Вирус новой мечты заразил кровеносную систему старого мира. И лекарства от него не было. Можно было отрезать заражённую конечность (отключить интернет), но это означало смерть для самого организма. Оставалось лишь смотреть, как метастазы красоты и зависти расходятся по всем органам, превращая их против самих себя.

Хэштег #ЯХочуВВолну горел в трендах, как сигнальный костёр. Костёр, зажжённый не для того, чтобы звать на помощь. А для того, чтобы показать дорогу тем, кто уже решил уйти.

И тогда началось контрнаступление. Не технологическое, не военное — информационное. Политические элиты и стоящие за ними медиамагнаты, увидев графики отчуждения молодёжи и ту самую, леденящую душу зависть в глазах собственных детей, нажали на все красные кнопки. Был запущен протокол «Сдерживание-2». Требовалось не просто осудить, а направить эту зависть. Превратить её из тихой тоски в громкую, разрушительную ярость.

Эфиры и главные полосы захлестнула волна. Тон задали не только консервативные, но и мейнстримные, «молодёжные» каналы, тонко сменившие риторику.

[Популярный молодёжный блогер с 10 млн подписчиков, стиль «разрушитель мифов»]

На фоне заставки с надписью «РАЗБОР ПОЛЁТОВ: ГЛУБИННЫЕ»:

— Окей, народ, все охают и ахают от этих их… светящихся фриков. Давайте по делу. Что мы видим? Мы видим сборище неудачников, которые сбежали от реальности! Они не выдержали конкуренции здесь, на суше, и спрятались в воду, как тараканы! А теперь они там, в своей луже, играют в богов, перекрашивают шкуру, как подростки в фотошопе! Это не будущее. Это — цирк уродов для тех, кто не смог добиться ничего настоящего! Их «красота» — это пошлый гламур для тех, у кого нет личности! #СлабакиВВоде

[Государственный молодёжный паблик «Патриот», Россия]

Пост с агрессивной инфографикой:

«ОНИ ПРЕДАЛИ ЗЕМЛЮ. А ТЫ — НЕТ.

Глубинные: Сбежали в океан, когда Родине было тяжело.Ты: Остался работать, строить, защищать.Глубинные: Тратят силы на узоры на коже.Ты: Тратишь силы на развитие технологий, спорта, науки.Вывод: Их «свобода» — это эгоизм и бегство. Наша сила — в ответственности. Стыдно завидовать дезертирам».

[Ток-шоу на популярном канале, приглашённый «эксперт по поколениям»]

— Это классическая травма поколения. Они пережили катастрофу и теперь инфантильно отрицают всё человеческое, устраивая под водой карнавал. Это не зависть должна быть, а жалость и, возможно, брезгливость. Здоровая реакция — не «хочу быть как они», а «какое счастье, что я не такой». Их путь — это путь биологического аутизма, отказ от сложности человеческих отношений ради примитивного самолюбования в пустоте океана.

Машина работала чётко. Она не спорила с красотой. Она переопределяла её ценность, сводя к нулю. Красота «Глубинных» объявлялась фальшивой, пошлой, слабой, эгоистичной, трусливой. Она не была предметом зависти — она была клеймом позора.

И это сработало. Не на всех, но на критической массе. Зависть, не находящая выхода, превращалась в гнев. А гнев искал мишень.

В комментариях под стримами, ещё недавно полными восхищения, теперь бушевала иная буря.

«Смотрю на эту светящуюся тварь и ржу. Настоящие мужики на стройке или в шахте пашут, а эти медузки себе хвосты дорисовывают. Клоуны».

«Да ну их, уродов. Нормальным людям такое и в голову не придёт — себя в кальмара превращать. Тоска просто, а не жизнь».

«Завидовать? Да мне их жалко! Сидят там в темноте, холодные, общаются только с рыбами. Депрессухи. Лучше уж я в своём теле, зато с друзьями и пивом».

«#ЯХочуВВолну? Ты серьёзно? Это же #ЯХочуВКонцлагерь с подсветкой. Нет уж, спасибо».

Хэштег #ЯХочуВВолну был затоптан. Его место заняли #СлабакиВВоде, #КальмарыПозора, #БлевотинаБездны. Под ними выкладывали злые, унизительные мемы: фото «Глубинных» с конкурса, на которые накладывались плашки «сбежал от кредита», «мамин художник, даже медуз не нарисовал», «депрессия с биолюминесценцией».

Это была не критика. Это была травля. Травля того, что стало слишком ярким, слишком свободным, слишком недоступным. Это была защитная реакция психики: «Если я не могу это иметь, значит, это — дерьмо. И те, кто это имеет, — дерьмо. И я буду их травить, чтобы доказать себе, что я не злюсь из-за своей беспомощности, а я — выше этого».