Домой шли молча, каждый в своих размышлениях. Некоторое время нас по пути развлекал горностай, то запрыгивая мне на плечо, то устремляясь в ближайший кустарник, чтобы разогнать громко чирикающих воробьёв. Мелкие пернатые уже были натренированы нападениями дворовых котов и ни один так и не угодил в зубы ловкому хищнику. С недовольной мордочкой Федя вернулся ко мне на плечо и больше не предпринимал попыток поохотиться, спокойно сидел до самого дома, а перед подъездом по обыкновению стремглав взлетел на берёзу. Идти со мной домой он никак не желал.

— Хоть ты всё и объяснил, всё равно страшно, — сказал Матвей, снимая с плиты сковороду и раскладывая яичницу с овощами и мясом Лешего по тарелкам. — Я буду за тебя переживать, честно.

— Думаешь, он без тебя не справится там? — подколол его Стас, который предпочёл сварить макароны на гарнир к бельчатине.

— Чего это он не справится? — буркнул Матвей, с подозрением поглядывая на Стаса. — Прикалываешься, что ли?

Стас промолчал, уплетая свой калорийный и полезный для развития дара ужин. Я тоже чувствовал, как от съеденного мяса круги маны наполняются энергией. После ужина Стас почти сразу ушёл домой, а Матвей начал как заботливая мамочка собирать мне с собой тормозок.

— Ну ты мне ещё носочки тёпленькие с собой положи, — сказал я, наблюдая за его манипуляциями.

Матвей после моих слов остановился посреди кухни, уставившись на меня, потом расхохотался, чуть не выронив пакет с вяленым мясом, который собирался уложить в мой рюкзак.

Без десяти шесть я уже слонялся туда-сюда у восточных ворот, нервируя караул, потом решил выйти за стену. Солнце поднималось над горизонтом, освещая поля, а лес на горизонте казался тёмной зазубренной полоской.

Военный внедорожник приехал ровно в шесть. На заднем сидении сидел мой брат в полной амуниции, только это уже была не броня гвардейца, а доспех, специально изготавливаемый только для нашего рода по особой технологии, на которую права только у Демидовых. Он поздоровался со мной и смерил взглядом надетую на меня броню спецназа, словно вчера не разглядел.

— Ну, тоже неплохо, — сказал он, одобрительно кивнув. — Ты уж извини, твои доспехи я привезти не смог по одной простой причине — их надо ещё изготовить. Вот вернёшься домой, снимут мерки и сделают.

— Ничего, подожду, — сказал я, положив автомат и рюкзак на колени.

— Так я же сказал тебе не брать с собой автомат, — сказал Алексей.

— Мне так спокойнее будет, — ответил я, проведя рукой по прохладному металлу.

Мы сначала ехали по просёлочной дороге, потом, перед въездом в лес, свернули налево, объезжая лесной массив с севера. Мерцающая граница Аномалии была всё ближе, поднимаясь над полем чуть ли к небесам.

Место, где мы в прошлый раз входили через брешь, уже проехали, не встретив ни монстров, ни людей, наш путь лежал дальше.

Через пару километров мы остановились на большой лесной поляне, где уже стояли три таких же внедорожника. Водители остались в машинах, а мы собрались в тени от разлапистых сосен. Я в отряде был одиннадцатым. После участия в экспедиции профессора Лейхтенбергского, отряд казался ничтожно мал, но мы никого больше не ждали.

Брат кивнул остальным и уверенно направился в сторону мерцающей границы зоны Аномалии. Как выглядит брешь, я уже видел, и её здесь точно не было. По крайней мере, только что.

Несколько магов объединили усилия и планомерным воздействием молний и пламени пробили в защитном барьере небольшое отверстие, не больше, чем дверь в уборную.

Когда мы быстрым шагом направились вглубь Аномалии, я несколько раз оглядывался, стараясь разглядеть брешь, но отсюда её было и вовсе не различить. Запомнить особые приметы, чтобы не потерять это место, тоже не получилось. Везде одинаковая потрескавшаяся красная земля и редкие пучки сизой травы. Словно нанесённый специальным валиком на стену узор.

Теперь понятно, один я отсюда точно не выйду. Надежда только на создателей этого чёрного хода. Или идти к общему выходу, найдя ближайшую тропу или просто передвигаясь вдоль границы. Хотя зачем мне это? Если я правильно понимаю, я здесь единственный с пятым кругом, у остальных — больше.

Шли быстро, степь быстро закончилась, появился кустарник и первые невысокие корявые деревья. К нам пока что не приблизился ни один монстр, все словно вымерли. Ни одного Спрутолиса, Туманного ежа и Кошачьего Василиска. Странно, эта мелочь не участвует в набегах на города и поля, куда же она тогда подевалась?