— Кристалл требует подношения, — Зена на мгновение заслонила Габриэль собой, обнажая меч. Клинок мерцал неуверенно, отражая внутреннюю борьбу своей хозяйки. — Он ждёт одну из нас.

Внезапно кристалл вспыхнул, и из него вырвался столб тьмы, принявший форму человека. Это был мужчина в капюшоне — тот, кто встречался с Лирой и Морриган. Но теперь капюшон спал, и все увидели его лицо. Оно было знакомо.

— Отец… — выдохнула Лира еле слышно.

Её слова повисли в тяжёлом воздухе. Да. Это был её отец — но не живой, а сотканный из теней, из осколков памяти, из тьмы, что поглотила его. Его глаза светились, как угли, а на ладони горел тот же символ, что и у Лиры.

— Вы пришли, — произнёс он, его голос звучал одновременно отовсюду, проникая в сознание. — Но готовы ли вы увидеть правду?

Габриэль почувствовала, как по спине пробежал холод, и невольно потянулась к руке Зены. Воительница перехватила её ладонь, на мгновение крепко сжала пальцы подруги, передавая ей свою силу, а затем мягко отстранилась, обнажая меч.

— Мы не ищем правду в твоих словах. Твои слова пропитаны ядом, старик. Нам не нужна правда из уст мертвеца, — отрезала Зена.

Сталь зазвенела, но звук был глухим, будто поглощённым стенами.

— Тогда ищите её в себе, — призрачная фигура взмахнула рукой, и знаки на стенах вспыхнули зловещим светом.

Пространство исказилось, разделяясь на три пути, три видения, три испытания, бьющих в самое сердце:

1. Путь Зены — образ её отца, его лицо искажено болью, а за спиной — армия, идущая в огонь. Внизу надпись: “Ты повторишь его судьбу”. В отражении Зена увидела себя — с алыми глазами, с усмешкой, которой она боялась. Тьма внутри неё зашевелилась, соглашаясь. Зена стиснула зубы, чувствуя, как Габриэль снова прижалась к её плечу, пытаясь удержать её на краю этой бездны.

2. Путь Габриэль — сцена из её детства: дом, охваченный пламенем, и голос матери: “Ты должна выжить”. В воздухе витает запах моря, хотя до побережья сотни миль. Габриэль почувствовала, как слёзы жгут глаза, но не от горя — от ярости. Она не хотела снова быть бессильной. Она больше не хотела быть той девочкой, что умеет лишь убегать. Она взглянула на Зену, и в этом взгляде читалась готовность сжечь мир дотла, лишь бы защитить их любовь.

3. Путь Лиры — её отец, стоящий перед вратами, его рука протянута к ней, но в глазах — пустота. Символ на его ладони жжётся, оставляя след. Лира сжала кулаки — она знала: это не он. Это маска, которую носит тьма. Она видела ложь в каждом его движении.

— Каждая из вас несёт бремя, — сказал мужчина (или то, что им казалось её отцом). — И каждая из вас — ключ. Но только одна может стать замком.

Габриэль почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод. Она неосознанно шагнула ближе к Зене, и их пальцы переплелись в крепком, почти отчаянном замке. Это не было просто жестом поиска защиты — это было безмолвное обещание, нить, связывающая их души среди обрушивающегося мира. Тепло ладони Зены было единственной правдой, в которую Габриэль сейчас верила.

— Что это значит? — голос Габриэль дрожал, но взгляд оставался твёрдым.

— То, что вы должны выбрать: кто из вас примет Тьму, чтобы остальные выжили.

Зал содрогнулся и наполнился нечеловеческим гулом. Символы на стенах завопили, превращаясь в лица — тысячи лиц, каждое из которых когда-то было жертвой Тьмы.

Они смотрели, осуждали, шептали:

— Ты не смогла…

— Ты предала…

— Ты — следующая…

— Твои руки в крови…

— Ты не уберегла тех, кого любила…

— Твой черёд стать тенью…

Зена не отрывала взгляда от алтаря, прижимая Габриэль к своему боку. Она чувствовала, как внутри неё ворочается старая, хорошо знакомая ярость. Меч в её руке отозвался на это движение, на миг вспыхнув зловещим алым цветом. Тьма манила её, нашёптывая, что лишь эта сила способна защитить то, что ей дорого.

— Это ловушка, — глухо произнесла Зена, крепче сжимая руку подруги и глядя на алтарь. Тьма внутри неё рвалась наружу, обещая силу, обещая власть. — Ты хочешь, чтобы мы сомневались друг в друге, чтобы мы повернулись друг против друга. Чтобы любовь стала нашей слабостью.

— Или чтобы вы наконец приняли свою истинную суть, — сущность, принявшая облик отца Лиры, начала терять человеческие контуры.

Его образ дрогнул, и на миг в нём проступила иная сущность — не отец Лиры, а нечто древнее, безликое, сотканное из самой тьмы. Кристалл на алтаре раскололся, и из него вырвались три тени — они приняли формы Зены, Габриэль и Лиры. Каждая тень шагнула к своему оригиналу, протянув руку.

Тень Зены, высокая и величественная в своём мраке, склонилась к её уху: