Стив закивал, выглядя пришибленным и печальным. Люк встал и неожиданно просто обнял его. Стив застыл. — Баки жив и здоров, — с нажимом произнес Люк. — Он вернется. Ясно? Роджерс закивал, что-то промямлил и протиснулся в кабину. Люк сел на сиденье в салоне и тут же отрубился под храп Старка. Темнота неожиданно раздвинулась, превращаясь в нечто странное. Она поплыла, и вот Люк стоит посреди огромного помещения с рядами стеллажей, заваленных вроде как оружием. Перед ним возникло зеркало, в котором отразился Люк в своем привычном виде. — Привет, Люк, —

произнесло отражение, изменяясь. Потемнели и отросли волосы, раздались плечи, чуть огрубело лицо. Баки Барнс вышел из зеркала, рассыпавшегося миллионом искр за его спиной. — Привет, Баки. Как ты? — Отлично. Новости есть. От Бена. Сам он боится тебе сообщать. — Что случилось? — Люк нахмурился, тут же став неимоверно опасным. —

Расслабься, парень, — хлопнул его по плечу Баки. — Новости хорошие. И у меня тоже.

Люк прищурился, сверля его взглядом. Баки потянул его присесть, и тут же вокруг них по-ночному зашелестел хвойный лес, затрещал костер, в синее звездное небо полетели искры. — Тебя попыталась отравить некая Мара Джейд, я ее убил, — сообщил Баки. —

Отцы у вас с Леей разные — так бывает, суперфекундация называется. Твоя мать —

Падме Наберрие, сенатор, бывшая королева Набу. Умерла родами, потому что Палпатин и

Вейдер — гребаные сволочи. А твой отец — Оби-Ван Кеноби. И он всю жизнь и все

посмертие ссытся тебе в этом признаться. Теперь можешь психовать. Люк таращился на него совой минуту, не меньше, переваривая свалившиеся на незащищенную шлемом голову откровения. Моргнул раз, другой. Закрыл лицо руками и заорал. Баки молча ждал.

Люк обессиленно простонал в ладони и истерично рассмеялся. — Великая Сила! —

проорал он в звездное небо. — Спасибо! Я знал… Я чувствовал подвох! Спасибо!

Великие Братья, радость какая… — прошептал он, обмякнув на лавке из едва отесанного бревна. — Спасибо… Бен. Что ж ты так… Почему? — Сначала он тебя оберегал —

считаться сыном Энакина Скайуокера сука Вейдера для тебя было безопаснее, чем его сыном, — объяснил Баки, подсаживаясь ближе и притискивая к себе Люка. — Потом ему было стыдно. Потрахался с замужней дамой, воспользовался минутой ее слабости и вот это вот все… У него в башке сильный перекос на эту тему и вообще изрядно насрано. Но он умер, принося себя в жертву для тебя. Чтобы ты стал сильным. Чтобы тебя никто не смог убить. Хотя вот эта Джейд почти ухитрилась. — Баки вздохнул. — Потому что трахаться надо чаще и разнообразнее, чтобы не вестись на медовые ловушки. А то знаю я их… — Реально знаешь? — покосился на него Люк, и их вдруг укрыло теплым одеялом.

Перед лавкой возник столик с чайничками, какими-то баночками и чашками: грубо слепленными, без глазури, похожими на стаканы. — Реально знаю. — покивал Баки. — Я

их тренировал, навыки они на мне отрабатывали. И принялся наблюдать, как Люк ловкими движениями составляет сложную смесь из каких-то семян, сушеных плодов, листьев, орехов и веточек. Тщательно отобранные ингредиенты отправились в чайник, Люк залил их кипятком и помешал длинной тонкой палочкой. Разлил по чашечкам. — Это тцай, — пояснил он, протягивая Баки одну. Пахло остро, пряно и свежо. — У каждой семьи есть свой рецепт. У моей он такой. Его готовят только для тех, кто считается частью семьи. Баки молча склонил голову и сделал глоток. — Вкусно, — похвалил он, и Люк довольно улыбнулся. Они молча пили чай, согревающий что-то там внутри, смотрели на костер и грелись под одеялом. — Как ты? — Я… Облегчение чувствую, если честно, —

признался Люк. — Нет, я понимаю, что Вейдер меня спас из абсолютно эгоистичных соображений, но… Знаешь, как камень с сердца упал. Что ты про мать говорил? Почему

Вейдер и Сидиус сволочи? — Потому что Вейдер приревновал ее к Бену, когда она уже совсем на сносях понеслась к нему, и чуть не задушил, а потом, когда начались преждевременные роды, Палпатин вытянул из нее по брачной связи все силы, чтобы сука

Вейдер не сдох. Бен успел спасти тебя и Лею, а Падме не смог. Он тогда и сам был… —

вздохнул Баки. — Я так понял, он в храме джедаев с младенчества. А они все были, ну…

семья. Когда Энакин вырезал храм, Бен почувствовал все смерти, каждую. Это напрочь снесло ему крышу, совсем. Я не очень представляю, каково это, — признался Баки. — А

тебя он берег всю жизнь. И после смерти бережет.

— Бен всегда рядом, — прошептал Люк. — В детстве он приносил мне игрушки, вырезанные из дерева. Они были пропитаны такой любовью… Дядя Оуэн его ко мне не подпускал. Гонял. А еще Бена все боялись. И местная шпана, и криминал покрупнее. Он убивал, не колеблясь. С легкостью. И калечил. А потом еще и лекцию задвинуть мог о воспитании, и прямо не знаешь, что страшнее. Он помолчал, вздыхая, явно многое переосмысливая. — Он был совершенно седой тогда, — продолжил Люк. — В морщинах.

И весь такой… Усталый. Замученный. Я помню, как он сражался с Вейдером. Знаешь, такие движения… отточенные. А потом он посмотрел на меня, опустил меч и улыбнулся.

И просто рассыпался светом. Меч Вейдера… Он так. Одежду чуть опалил. И только.

Какая от него ненависть шла, ты представить себе не можешь, Баки. И страх. Вейдер Бена боялся. Вот даже этого уставшего старика. — Мы с этим что-нибудь сделаем, —

пообещал Баки. — Не сразу, но сделаем. Замучили человека до смерти. Но из спальни ты его гони. «Всегда рядом», надо же! Советами задолбает. Они переглянулись и рассмеялись, два похожих и в то же время разных человека. — Ну не до такой же степени!