Назвав его фамилию, сказав, что он Скайуокер, Люк получил шанс выжить. В Вейдере затеплилось тщеславие и собственничество. Жажда власти. Он даже предлагал ему, обещал дать возможность править как отец и сын! Баки фыркнул и заржал. Отец и сын!

От детоубийцы. Смешно, обхохочешься. — Поэтому он пытался захватить его живьем.

Поэтому пытался захватить сам. Поэтому потом, увидев, что это невозможно, пошел против Палпатина. Ничего удивительного: вся Линия Бейна строится на предательстве.

Вся. Вейдер исключением не был. Понимаешь, вся галактика считает, что рыцарь-джедай

Скайуокер погиб во время Чистки, с остальными. Что он мертв. И кстати, этому доказательства есть, официальные. Палпатин подсуетился, отрезав ученику возможность уйти. Мертв — и все тут. О том, что именно он стал Вейдером, знали единицы. И тогда. И

сейчас. Вейдер уцепился за эту возможность руками и зубами. И, кстати, никогда не проводил тест на родство. А возможность была. Верил Вейдер? Верил и Палпатин. Это узда на ученика, кнут и вожжи. И кандалы. — А если бы Люк был Кеноби? —

прищурился Баки. — Если бы он был Кеноби… — горько усмехнулся Бен. — Его смерти хотели бы все. Начиная с моих врагов, а их легион, и заканчивая Вейдером с Палпатином.

И смерть его была бы долгой и очень мучительной. Кто был Скайуокер? Рыцарь и избранный, это да. И падаван, то есть ученик, мастера-джедая Кеноби, Высшего генерала и дальше по тексту. — А что насчет матери? Этой Падме? — Баки начал понимать резоны

Бена. Но ощущение глобальной ошибки Кеноби его не отпускало. — Бывшая королева

Набу — Амидала. Сенатор, — ответил Бен. — То есть и Люк, и Лея из офигеть какой богатой и аристократической семьи, — кивнул Баки. — Почему ты не отвез сына на Набу, не спрашиваю — там резоннее всего искать в первую очередь. Но ты все еще не ответил мне на вопрос: почему ты, черт возьми, сейчас, когда Палпатин сдох и Вейдер окочурился, и ты давно мертв, не сказал Люку, что именно ты его отец? Никакой политики, ничего, только личное! Сейчас, когда он хрен знает где и все местные разборки ему уже побоку?

Бен мгновение смотрел на него, после чего отвел глаза. — Мне стыдно. — Что? —

Стыдно, — прошептал Бен. — Начиная с того, как он вообще получился, и заканчивая тем, что я просто… я просто… Он беспомощно уставился на Баки, не в силах подобрать слова. — Я пытался. И не смог. Просто не смог. Я мог только делать все, чтобы он выжил.

Я умер, чтобы он выжил, и ни капли об этом не жалею. Я пытался дать ему семью. Но…

Он, как сверхновая, засиял на всю галактику. — Погоди… — с подозрением протянул

Баки. — Что значит — умер? Колись! — Я… — Ох, Бен, чувырла ты задолбанная, —

вздохнул Баки, обнял призрака за плечи и прижал к себе. — Ну тогда я сам Люку скажу.

Приснюсь ему и скажу. По-братски. — Спасибо, — прошептал Бен в плечо Баки, обтянутое черной тканью. — Спасибо. — А теперь говори, — потребовал Баки. — Я был не в себе, — горько усмехнулся Бен. — Сошел с ума, скажем откровенно. Истощен: я спас

Люка с Леей, но даром это не прошло. Травмирован и болен. И очень… устал. Видения выжирали из меня остатки разума, но я все пытался найти выход. Чтобы Люк выжил. И я нашел. Чушь это, что только ситхи алхимией и ритуалами баловались. Джедаи тоже. Я не учил Люка, не хотел, чтобы он превратился в мое подобие — светлое чудовище. Но и не научить я не мог. Я использовал ритуал Последней жертвы. Светлый ритуал. Да. В момент своей добровольной смерти от меча Вейдера я отдал Люку все свои накопленные знания, весь свой опыт. И ушел счастливым. — И? — надавил Баки, желая расковырять этот гнойник до конца. — Он… впитал все переданное. Он не сошел с ума. Не упал. Он просто прогрессировал невероятными темпами. А Сила надо мной посмеялась. Меньше чем через полгода я смог воплотить себя в виде Призрака Силы. И я начал его учить. И плевать мне было на Йоду. — Вот на Йоду ты правильно наплевал, — авторитетно заявил Баки, бесстыдно пользуясь всплывшей памятью Люка. — Йода ваш кто? Рептилия.

Вертикальный крокодильчик без хвоста. Еще и древний, как копролит. У него тупо другая физиология. А вы все, ну, большинство — люди. Так? Другая физиология, другая структура мышления, другая продолжительность жизни — все другое. Чему он мог научить настолько чуждый вид? Лягушек на болоте жрать? Тоже мне, философ жесткопанцирный. — Йода любил лягушек, да, — задумчиво протянул Бен. — Я сообщу

Люку, — заверил его Баки. — И… Знаешь, если идти, то до конца. Надо и про мать сказать. А Лея слишком нос задирает. Не к добру. Бен молча кивнул, кутаясь в плащ. — А

теперь помоги мне номер в гостинице снять, — поднялся Баки. — Поели? Можно и поспать. *~*~* Они летели с Оймякона в Малибу, в недавно восстановленный дом Старка.

Сам Старк пыхтел и похрапывал в своей заклиненной броне и чуть ли пузыри не пускал.

Земо, скрученный, как копченая колбаса, с заткнутым ртом валялся рядом с ним на полу джета. Стив тосковал. А Люк сидел за штурвалом — управление у джета было элементарным. — Б… Люк, — подал голос Стив. — Иди отдохни. Лететь три часа, идем на автопилоте, я подежурю. Люк не стал спорить. — Разбудишь, если что, — велел он.