Итого: имение проедает капитал. Текущие расходы покрываются — еда есть, слуги на месте, крыша не течёт. Но инвестиций в содержание нет. Амортизация актива без восстановления. В бухгалтерских терминах — предприятие движется к банкротству. Медленно, не катастрофически, но направление очевидно.

Либо денег не хватает, либо управление плохое. Скорее всего — и то, и другое.

Архив нашёлся на первом этаже, за канцелярией. Барон разрешил вчера — слово барона здесь, видимо, закон. Мне выделили сопровождающего: молчаливый слуга с квадратной челюстью и внимательными глазами. Руки большие, привыкшие к работе тяжелее, чем сопровождение гостей. Скорее стражник, чем слуга. Соглядатай. Ладно. Пусть смотрит. Я тоже буду смотреть.

Комната маленькая — шагов пять в длину, три в ширину. Окно одно, узкое, выходит во внутренний двор. Света мало. Две деревянные полки вдоль стен, одна у окна. Пыль — слой в палец. Значит, сюда не заходили давно. Месяцы, может быть — год.

Свитки, переплетённые тетради, стопки отдельных листов. Порядка никакого — документы свалены по принципу «последний сверху». Я поднял верхний свиток с ближайшей полки. Хозяйственная запись — расход на покупку зерна, дата — три года назад. Под ним — договор аренды земельного участка, семилетней давности. Под ним — расписка на четырнадцать серебряных с неразборчивой подписью.

Хронологии — ноль. Классификации — ноль. Каталога — ноль. Любой архивариус при виде этого получил бы инфаркт. Я получил рабочее задание.

Первые полчаса — ориентация. Местная письменность читалась. Система помогла с языком, но со старыми текстами было медленнее. Буквы те же, обороты тяжелее. Как читать документы восемнадцатого века — вроде русский, а переваривать нужно каждую фразу отдельно.

Я начал перебирать системно. Левая полка, нижний ряд — с самого начала. Каждый документ — взять, прочитать заголовок, определить категорию, положить в одну из трёх стопок на столе.

Три категории: указы и законодательные акты, хозяйственные документы имения, переписка и прочее.

Указов было мало — пять свитков. Хозяйственных документов — две полные полки. Переписки — почти ничего. Барон не любил писать. Или не видел в этом смысла. Зачем писать, когда можно приказать?

Соглядатай стоял у двери. Прислонился плечом к косяку. Смотрел. Я спросил:

— Документы по сборам и податям — где обычно хранятся?

Он пожал плечами.

— Не моё дело.

Понятно. Продолжаем.

Указ нашёлся через два часа. Пожелтевший свиток на верхней полке, за стопкой хозяйственных тетрадей. Написан рукой, привыкшей к официальным документам — ровные строки, одинаковый нажим, ни одной помарки. Бумага плотная, лучше, чем остальные документы в архиве. Печать в углу — большая, красная, с гербом. Королевская, судя по размеру и оттиску. Я видел похожий герб на вывеске старосты в деревне.

Я развернул свиток на столе. Пыль поднялась облачком. Соглядатай чихнул. Я не обратил внимания.

Читал медленно. Язык старше современного — отдельные слова требовали контекста. «Мытное право» — понял сразу. «Фискальное уложение» — тоже. «Казённый интерес» — аналог «государственного интереса», судя по конструкции. Два слова пришлось спросить у соглядатая. Он ответил — коротко, неохотно, но точно. Видимо, грамотный. Ему велели помогать. Он помогал.

Содержание указа я перечитал трижды. Потом сел на пыльный табурет и перечитал ещё раз.

«Указ о правах и обязанностях мытного сборщика. Год сто сорок второй от основания Валмара.

Мытарь есть уполномоченный представитель казны, наделённый правом действовать от её имени в вопросах сборов, недоимок и фискальных нарушений.

Мытарь имеет право: составлять Акты о нарушениях налогового и мытного законодательства; требовать доступ к финансовой документации любого субъекта, осуществляющего хозяйственную деятельность; проводить проверку хозяйственной деятельности в пределах своей юрисдикции; взыскивать задолженность перед казной при наличии юридического основания.

Мытарь не требует отдельного назначения при наличии системного класса. Системный класс является достаточным основанием полномочий.

Воспрепятствование деятельности Мытаря приравнивается к воспрепятствованию деятельности казны и преследуется в судебном порядке».

Я положил свиток на стол. Аккуратно, двумя руками.

Тишина в комнате стала другой. Или мне показалось.

Итого. У меня есть мандат. Не назначенный кем-то, не выданный в канцелярии под расписку — присвоенный Системой и подтверждённый королевским указом. Два независимых основания. Я могу проверять. Я могу составлять акты. Я могу требовать документы. Я могу взыскивать.