Шрифт:
— Ворн, — сказал я.
— Да?
— Завтра при предъявлении. Что бы ни произошло — вы не вступаете в разговор. Ни с бароном, ни с управляющим. Вы записываете. Только записываете. Если обращаются к вам — отвечаете: «Я фиксирую протокол». И продолжаете писать.
— Понял.
— Если барон попросит вас выйти?
— Я фиксирую протокол.
— Если управляющий попросит?
— Я фиксирую протокол.
— Если стража подойдёт?
Ворн посмотрел на меня. Впервые — с чем-то, похожим на улыбку. Не испуганную — уверенную.
— Никто не может запретить писарю писать.
— Правильно.
Мы работали ещё час. Молча. Каждый — над своим. Я перечитывал Акт в седьмой раз и проговаривал про себя речь. Не заученную — опорные точки. Вступление: «Господин барон, я здесь в официальном качестве». Основная часть: чтение Акта. Требование: «У вас есть тридцать дней». Завершение: «Копия — для вас. Оригинал — у меня. Третья — у нотариуса Лента».
Три фразы. Всё остальное — текст Акта. Документ говорит сам за себя. Мне нужно только донести его до адресата.
Ворн закончил раскладку. Проверил каждую папку. Закрыл. Положил рядом.
— Правильно разложил?
— Да.
— Завтра я возьму блокнот и два запасных пера. На случай, если одно сломается.
— Хорошо.
— И чернила. Свои, не баронские. Свои — надёжнее.
Два запасных пера. Свои чернила. Ворн готовился к предъявлению Акта так, как готовился бы к бою — если бы был солдатом. Но он был писарем. И его оружие — перо, чернила, бумага.
Свеча догорала. Третья за неделю.
Я разложил документы финально. Акт — три копии. Нотариальное заключение — оригинал. Расчёт пени — приложение. Примечание о Дрене. Протокольный лист для Ворна — чистый, с шапкой: дата, место, участники. Всё на месте. Всё проверено. Всё правильно.
Шестнадцать дней. От пробуждения на рыночной площади до этого момента — шестнадцать дней. В ФНС подготовка к выездной проверке крупного предприятия занимала месяц. Здесь — две недели. Масштаб другой, но плотность работы — не меньше.
Стопка документов в кожаной папке за четыре медных. Не меч. Не магия. Бумага. Правильно составленная, правильно заверенная, правильно подготовленная бумага. Девятьсот семьдесят один золотой — в одной папке.
Завтра — барон.
Я знал, что он скажет. Примерно — знал. Не дословно, но структуру реакции мог предсказать. Двадцать пять лет — и каждый раз, при каждом предъявлении акта, директора реагировали одинаково. Пять стадий. Отрицание: «Это невозможно». Гнев: «Да кто вы такой». Торг: «Давайте договоримся». Депрессия: «У меня нет таких денег». Принятие: «Хорошо, что нужно подписать».
Барон пройдёт все пять. Или — четыре, если управляющий вмешается на стадии торга. Или — три, если барон окажется умнее, чем выглядит.
В любом случае — Акт будет предъявлен. Копия — вручена. Тридцать дней — отсчитаны. Процесс — запущен.
Точка невозврата — завтра.
Я убрал папки под тюфяк. Задул свечу. Лёг.
Не спалось. Не от тревоги — от предвкушения. Знакомое чувство. Как перед первой выездной — двадцать пять лет назад, стажёром, с папкой документов и мокрыми ладонями. Тогда тоже не спалось. Тогда — получилось. Директор фабрики по производству подшипников кричал сорок минут, потом затих, потом подписал. Фабрика заплатила. Я получил премию — две тысячи рублей.
Здесь премия будет другой. И фабрика — другая. Но ладони — те же.
Лошадь за стеной вздохнула. Сено шуршало.
Глава 11
Акт заверен. Следующий шаг — не предъявление.
Я знал, что торопиться нельзя. Акт лежал в папке — готовый, с печатью, с подписями. Можно было идти к барону сегодня. Прямо сейчас. Положить на стол и сказать: «Девятьсот семьдесят один золотой. Тридцать дней».
Но — нельзя. Потому что между Актом и предъявлением есть промежуток. И в этом промежутке нужно сделать две вещи. Первая — зарегистрировать Контору. Без юридического лица я — частное лицо. Мытарь, да. Но частный. А частное лицо уязвимо. Физически, юридически, финансово. Организация — щит. За ней — статус, процедура, преемственность.
Вторая — понять, что делает управляющий. Он нервничал. Он говорил со мной в коридоре. Он расспрашивал Ворна. Что-то готовит — и мне нужно знать что, прежде чем выходить на барона.
Два дня. Максимум.
Утром шестнадцатого дня мы пошли к Ленту.
Не с Актом — с заявлением о регистрации. Лент ждал. Он работал над процедурой неделю — с тех пор, как я впервые объяснил ему концепцию юридического лица. И, судя по тому, что я увидел на его столе, — работал серьёзно.
Перед ним лежали три листа. Первый — «Процедура регистрации юридического лица (проект)». Написано его почерком, аккуратно, с нумерацией пунктов. Второй — «Реестр юридических лиц провинции Горм. Книга первая». Пустая, чистая, с разлинованными столбцами: номер, наименование, учредитель, дата регистрации, статус. Третий — «Перечень вопросов, требующих уточнения».