— Если вам понадобится нотариальная помощь, — произнёс он.

— Я приду к вам.

— Я на это рассчитываю. — Пауза. — У меня к вам ещё один вопрос. Не по Конторе.

— Слушаю.

— Вы зарегистрировали организацию. Первую. В моём реестре. Я — нотариус, который провёл первую регистрацию юридического лица в истории провинции. Может быть — в истории королевства. — Он помедлил. — Это что-нибудь значит?

— Это значит, что вы — первый. Что все, кто придут после, будут ссылаться на вашу процедуру. Ваш формат. Ваш реестр. Вы задали стандарт.

Лент снял очки. Не протирал. Просто держал. Смотрел на реестр — на первую строку, которую он только что заполнил. Номер 001.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Это хорошо.

Надел очки. Закрыл реестр. Убрал в шкаф.

На обратном пути Ворн молчал. Потом:

— Мы теперь — организация.

— Юридически — да.

— А практически?

— Практически — два человека, папка документов и каморка при конюшне. Но это — больше, чем было четырнадцать дней назад.

Ворн кивнул. Достал блокнот. Записал что-то. Я не спрашивал — знал. Он начинал вести учёт Конторы. Первая запись в первой книге первой организации в провинции Горм. Вероятно — «свидетельство о регистрации получено, дата, номер 001».

Потом он достал из кармана горсть медных монет. Положил мне в руку.

— Восемь медных, — сказал он. — Барон вчера выплатил жалованье за полмесяца. Мне. Вам — нет, вы не в его списках. Но мне — выплатил. Это — авансом, из моих. Под расписку.

— Под расписку, — повторил я. — Ворн, вы серьёзно?

— Я всегда серьёзно. Записать?

— Запишите.

Он записал. Дата, сумма, «заём сотрудника учредителю Конторы». Первая финансовая операция организации номер 001.

На рыночной площади — обычный день. Торговцы, покупатели, запах хлеба и навоза. Я остановился у прилавка торговки с пирогами.

— Два медных, — сказал я. И положил на прилавок две монеты.

Торговка посмотрела на монеты. Потом на меня. Моргнула.

— Что это?

— Долг. За пирог. Первый день.

Она молчала. Потом взяла монеты. Покрутила в пальцах — проверяя, настоящие ли.

— Ты вернул, — произнесла она. Не вопрос — удивление.

— Я записал.

— Две недели прошло.

— Долг не зависит от времени. Долг — это долг.

Она смотрела на меня. Потом — на Ворна, который стоял рядом с папкой документов под мышкой. Потом — снова на меня.

— Чудной ты, — сказала она. Но улыбнулась. — Пирог хочешь? За свои деньги в этот раз.

— Два, — сказал я. И положил ещё четыре медных. — Один мне, один ему.

Ворн моргнул. Я протянул ему пирог. Он взял. Посмотрел на него с выражением человека, которому впервые в жизни купили обед. Может — так и было.

Мы ели пироги на площади. Молча. Солнце. Рынок. Обычный день.

Кроме того, что теперь в деревне Тальс существовало юридическое лицо.

К вечеру слухи начали расходиться.

Деревня маленькая — пятьдесят дворов. Все знают всех. Чужак, который две недели читал бумаги у барона, ходил к нотариусу с папками и вернул торговке два медных, — тема для разговоров. В деревне нет газет, нет глашатаев, нет информационных досок. Есть колодец, лавка кузнеца и прилавок торговки. Три точки, через которые проходит вся информация. Как серверы в локальной сети.

Ворн рассказал вечером — он собирал сведения весь день. Не потому что я просил — по собственной инициативе. «Я подумал, что вам полезно знать, что говорят», — сказал он. Правильно подумал.

Слуги шептались. Один из стражников спрашивал другого — «что этот Мытарь делает?» Другой не знал. Первый предположил: «Может, барон его нанял для чего-то?» Версия не лишённая логики — но неправильная.

Кухарка сказала прачке, что «чужак чего-то затевает, ходит с бумагами, и Ворн с ним». Прачка сказала кузнецу — потому что её муж работал у кузнеца подмастерьем. Кузнец сказал жене. Жена — соседке. Соседка — торговке. Круг замкнулся.

К вечеру — три версии. Первая: Мытарь работает на барона, проверяет что-то по его заказу. Вторая: Мытарь работает на казну, проверяет самого барона. Третья: Мытарь — шпион из столицы, присланный следить за провинцией.

Третья версия — самая фантастическая и самая популярная. Люди любят конспирологию — в любом мире.

Реакции — разные. Часть деревни — равнодушна. Их не касается, пока не касается. Часть — настороженна. Если с бароном что-то случится — что будет с имением? С работой? С подёнщиками? Барон — плохой, хороший, какой угодно, но он — стабильность. Чужак — неизвестность.

Часть — осторожно заинтересована. Барон задерживал жалованье. Барон заколотил сарай вместо ремонта. Барон не чинил дорогу от деревни до мельницы — третий год. Если чужак что-то изменит — может, не в худшую сторону?