Мы работали три часа. Ворн не уходил — я не просил его оставаться. Он остался сам. Принёс второй стул из коридора, поставил рядом. Разложил свои записи — те самые, трёхлетние, с расхождениями по Дрену. Сверял мои цифры со своими.

Работа была тихой. Говорили мало. Ворн указывал — я правил. Иногда — наоборот: я объяснял логику формулировки, Ворн кивал или качал головой. Качал — значит, формулировка непонятна местному читателю. Кивал — значит, понятна.

Скилл «Акт проверки» работал даже при правках — когда я зачёркивал фразу и писал новую, рука снова находила правильные слова. Не каждый раз — иногда приходилось думать самому, особенно когда дело касалось фактов, а не формулировок. Но в юридических оборотах — безошибочно.

Ворн заметил.

— Вы пишете странно, — сказал он, наблюдая. — Останавливаетесь, думаете, потом рука идёт быстро. Как будто кто-то диктует.

— Скилл.

— Скилл диктует формулировки?

— Подсказывает. Я знаю, что хочу сказать. Скилл знает, как это сказать правильно на местном юридическом языке.

Ворн замолчал. Смотрел на мою руку. Потом на свою.

— У меня есть скилл, — сказал он тихо. — «Идеальная копия». Я могу воспроизвести любой документ дословно, без ошибок.

— Я знаю.

— Откуда?

— Вы — писарь восьмого уровня. Класс «Писарь» с таким уровнем обычно имеет скилл копирования. Система сообщила.

Ворн моргнул.

— Система сообщила вам мой уровень?

Пауза. Я понял, что сказал лишнее. Аудит показывал информацию о людях — и я его не контролировал. Вчера в зале, глядя на барона, я увидел его финансы. Сегодня — видимо, скользнув взглядом по Ворну, увидел его класс и уровень.

— Да, — сказал я. Врать не было смысла. — Скилл «Аудит» показывает информацию. Я не всегда это контролирую. Извините.

Ворн смотрел на меня. Я ждал реакции — обиды, недовольства, настороженности.

— Восьмой уровень — это много? — спросил он.

— Для деревенского писаря — выше среднего.

— А для писаря вообще?

— Средне. Но уровень — не главное. Главное — что вы делаете с навыком.

Ворн кивнул. Вернулся к работе. Больше не спрашивал. Но что-то в его позе изменилось — выпрямился чуть-чуть. Едва заметно. Восьмой уровень. Выше среднего. Для человека, которого никто никогда не ценил — это значило больше, чем я мог предположить.

К полудню второй черновик был готов. Чище первого. Конкретнее. С точными датами, ссылками, формулировками.

Ворн переписал набело — скиллом «Идеальная копия». Я дал ему черновик с правками, он положил рядом чистый лист и начал писать. Без остановок, без ошибок, без единой помарки. Идеально ровные строки, идеально одинаковые буквы. Как напечатано.

Я смотрел. Впечатляло. Не магически — профессионально. Как смотришь на хорошего токаря, который точит деталь с точностью до сотых долей миллиметра. Мастерство.

Ворн закончил. Положил перо. Придвинул лист ко мне.

— Правильно записал?

Я прочитал. Слово в слово. Буква в букву. Даже мои исправления на полях — перенесены в основной текст точно там, где я указал.

— Да, — сказал я. — Идеально.

Ворн позволил себе короткую полуулыбку. Мелькнула и пропала.

— Нужна ещё одна копия? — спросил он.

— Три. Одна — для барона. Одна — для нотариуса. Одна — для меня.

— Три копии, — повторил Ворн. — Бумага?

Бумага. Ещё три листа по серебряному. У меня — ноль. Расписка Ленту — уже один серебряный.

— У меня есть бумага, — сказал Ворн. Открыл ящик стола. Достал три чистых листа. Хорошего качества — не казённые, но приличные.

— Откуда?

— Личные запасы. Я покупаю бумагу, когда появляется. На всякий случай.

Писарь, который покупает бумагу на свои деньги и хранит «на всякий случай». Три года записывал расхождения в личную тетрадь. Хранил бумагу в ящике. Принёс мне свечу. Человек, который готовится к тому, что пока не существует. В бизнесе таких называют «стратегически мыслящими». В деревне Тальс — скорее «странными».

— Я верну, — сказал я.

— Не нужно, — ответил Ворн. И начал переписывать вторую копию.

Я наблюдал за процессом. Скилл «Идеальная копия» выглядел просто — Ворн сидел, писал, не останавливался. Но если присмотреться — странности были. Он не смотрел на оригинал. Ни разу. Положил его слева, прочитал целиком один раз, потом отложил и начал писать. По памяти. Весь документ — от первой строки до последней — воспроизводил, не заглядывая в образец.

Не скорочтение. Не фотографическая память в обычном смысле. Скилл. Он прочитал — и документ «загрузился». Как файл в буфер обмена. Дальше — вывод на бумагу. Строка за строкой, без колебаний.