Вера покрутила в пальцах нож.

— Нет, — сказала она наконец, отступая к столу.

Педру удивленно округлил глаза.

— Почему?

— Это нарушение всех правил Академии. И некоторых законов империи.

— И поэтому вы отступите и упустите возможность узнать ответы? Только не говорите, что боитесь нарушить правила. Не поверю.

— Не боюсь. Но вы сами учили меня не совершать подобных глупостей, — Вера старалась говорить спокойно, с каждым словом убеждая себя, что поступает правильно. Иногда нужно поступить правильно. Даже если это претит чувствам и желаниям.

— Разве? — Педру оперся руками на стол и исподлобья посмотрел на девушку. — Нет, нет, нет. Попрошу не искажать мои слова и цитировать точно. Я говорил, что наша жизнь зачастую почти полностью состоит именно из этого. Я не запрещал совершать глупости.

— Да. Но за прошлую мою глупость заплатили вы! — Вера с силой бросила нож, и он воткнулся в столешницу. Эх, а ведь она так старалась «управлять» эмоциями…

— Сомневаетесь, что я снова так поступлю? — в голосе ментора звучала не то насмешка, не то подстрекательство отчаянного приключенца. Вера не смогла сдержать улыбки.

— Наоборот. Не сомневаюсь.

Она собрала со стола свои записи, повернулась, чтобы уйти, и остановилась.

— Это ведь была проверка, да? — простая мысль вдруг оказалась неожиданной, заставила устыдиться своей опрометчивости и тех усилий, которые пришлось приложить для простого «нет». — Очередной экзамен?

Педру смерил ее хитрым взглядом и… Исчез…

— Исчез, как и не было, — вздохнула Вера. Только улыбка-оскал, казалось, отпечаталась перед ее глазами.

Натурально киса. Чеширская.

Вера прислонилась спиной к шкафу, закрыла глаза и улыбнулась, позволяя разношерстым мыслям свободно побродить в голове в поисках покоя.

Педру действительно чем-то напоминал ей сумасшедшего кота из сказки. Ей вообще нравилась история про девочку, провалившуюся через кроличью нору в мир дивов. Удивительный, красочный и немного безумный. В детстве Вера сама мечтала оказаться в той стране. А вдруг там и правда так, вдруг в Пустоши на самом деле такой мир. Но, конечно, это было не правдой. Просто когда-то один колдун придумал историю для маленькой девочки, которая очень боялась дивов. Сказку, превращающую кровожадных монстров в улыбающихся котов и кроликов с карманными часами.

И все-таки Педру казался персонажем этой самой сказки. Волшебной, нереальной… всевозможной. Было в менторе что-то… не дающее воспринимать его как обычного дива. Даже это слово. Бештафера. Так он сам называл себя. Так его и называла Вера. Словно само звучание необычного чужого языка изменит природу. Позволит быть выше всех известных законов, правил и стереотипов.

Вера бродила между полок, пытаясь собраться с мыслями, ища за что зацепиться на книжных корешках.

Людмила, муркнув, подала пухлый томик. Вера открыла его и погрузилась в чтение, потеряв счет времени.

— Ну раз к океану вы лететь не хотите, придется навести суету здесь. — Ментор материализовался между стеллажей и достал из кармана часы на цепочке, чем окончательно упрочил сходство со сказочным персонажем. — Не все же вам в теории копаться.

— Ум-м? — Вера подняла глаза над книгой.

— У вас пятнадцать минут.

— На что?!

Педру вскинул бровь. И оглядел ее с ног до головы.

— На то, чтобы сменить платье, конечно. Если хотите, мне в общем-то все равно, в чем вы явитесь на танцы. Пятнадцать минут.

Он постучал по часам, пару раз цокнул языком, подгоняя, и исчез.

— Танцы? — не поняла Вера. — Суета?

От Педру, конечно, можно было ожидать чего угодно, но танцы? Он, что, решил явиться на студенческий вечер и…

— Господи!.. — Вера поставила книгу на место и побежала к лестнице.

По пути она чуть не споткнулась о Руслана, проверявшего книжки на нижних полках. Кот увернулся и обиженно зашипел, подлетая вверх. Из-за шкафа высунулся Петрович и посмотрел вслед колдунье.

И умиленно покачал головой.

— Сожрет он ее… как пить дать сожрет, — заключил он.

— Мя-я!

Педру незаметно вошел в большой, гремящий музыкой зал, и поморщился. Басовитые мелодии били со стороны сцены, а студенты не ритмично и вразнобой выполняли весьма хаотичные движения, которые, даже с натяжкой, трудно было назвать танцами.

И это современная аристократия?

Педру поджал губы и пошел вдоль стены, оглядывая студентов.

Инеш сидела за столиком в дальнем углу и меланхолично потягивала кофе. Заметив Педру, она сощурила желтые глаза и поманила его пальцем. Педру сделал вид, что отвлекся, поправляя манжеты, и пошел в другую сторону.