— Не все, — криво улыбнулся Аркадий.

Педру закатил глаза, но в руке у него появилась небольшая записная книжка в бархатной обложке.

— Тут про особенности «русалки».

— Так я и думал. Ты не мог устоять перед искушением. Она хоть знает?

— Знаю о чем? — Вера подозрительно прищурилась, переводя взгляд с одного дива на другого.

Аркадий усмехнулся и резко сорвался с места, подбежал к шкафу с инструментами, достал из него скальпель и фонарик, почему-то спрятал их за спиной, вернулся к столу и, перескочив через него, замахнулся рукой на Веру.

Она выставила щит, по которому сразу ударили когти.

— Хорошо. — оценил Аркадий. — Что у меня в руке?

— Скальпель и фонарь.

— Потрясающе! Какие из моих действий ты видела? Бег, прыжок? Когти точно заметила вовремя.

Яркий луч света ударил по глазам.

— Эй! — Вера отвела от себя руку с фонариком. — При всем уважении, дедушка, я тебе не подопытный кролик!

— А тут ты ошибаешься, внучка. И очень сильно. — Он покрутил в руке записную книжку. — Опытов на тебе успели поставить достаточно.

— И это все еще не значит, что можно бросаться на меня со скальпелем. — Вера забрала у Аркадия инструменты.

— А где обиженное «как же так»? — Див, не сопротивляясь, отдал их, но посмотрел на внучку вопросительно.

— Я вообще-то тоже изучала этот вопрос. А не просто плавала в океане под чутким присмотром. — Вера спокойно прошла к шкафу и убрала инструменты на место, а когда повернулась к дивам, увидела, что даже Педру смотрит на нее с удивлением. И не сдержала самодовольной улыбки: — Ментор, я знаю, что вы не просто учили меня «обращаться к своей природе», вы сделали меня такой. Когда мы начинали работу, вы предупредили, что не знаете, как связь может повлиять на природу русалки. Пусть и не полноценную. Как оказалось, довольно сильно, соприкосновение с вашей силой сработало не хуже заклятий. Думаете, я не заметила, что меняюсь? Или не поняла из-за чего?

— Я всегда говорил, что вы умница, сеньора, — кивнул ментор.

— А то, моя порода, — согласился Аркадий и покрутил в руке книжицу, — а то, что он меняет осознанно и целенаправленно, ты тоже поняла?

— Я не делал ничего предосудительного!

— Конечно. Ты всего лишь активировал в моей внучке запрещенное заклятие Изменения формы. И сам превратился черт знает во что. — Аркадий, бросил книжку на стол. — Совсем. Ничего. Предосудительного.

Вера поспешила вклиниться в разговор, пока между дивами не назрел новый конфликт.

— Пожалуй, я все-таки нуждаюсь в объяснениях, ментор.

— Вы должны меня понять, сеньора, вы и сами не ограничились наблюдениями, получив в руки уникальную возможность, — Педру посмотрел почти виновато, явно приготовившись изображать раскаяние, но, увидев, что Вера не спешит бросаться на него с возмущением и обвинениями, принял спокойный и сосредоточенный вид. — Я действительно осознанно влиял на вас. Через связь, силу, уроки. Что-то давало больший эффект, что-то меньший. Но результат налицо. Вас уже нельзя назвать «неполноценной» русалкой, наоборот, вы можете оказаться самым совершенным представителем этого вида. Без дополнительных заклятий и побочных эффектов вы получили то, к чему стремились многие поколения ваших предшественниц, — впечатали в себя силу бештаферы. Научились поглощать энергию в свою пользу, стали в разы быстрее и сильнее любого другого студента, и это все еще не предел, а лишь потенциал, который можно развивать. И я весьма доволен результатом этой работы.

— Ну и отлично, — пожала плечами Вера, — а минусы будут?

— Да, и огромные проблемы тоже, — не оценил шутку Педру. — Потому что я не учел один важный фактор. Сопричастность. — Ментор указал на пробирки с кровью. — Чем усерднее я менял вас, тем больше менялся сам… Оказалось, что бештаферы копируют хозяев не только внешне, изменения могут быть намного глубже.

Вера пригляделась к ментору. Он никак не изменился за прошедшие годы. И дело было не в том, что Вера привыкла к нему и могла чего-то не заметить. Наоборот, она пыталась заметить. Одна из ее тетрадей была посвящена именно этому вопросу и заполнена фотографиями ментора с точными датами съемки. И из всех исследований «наблюдение за изменением внешнего вида дива при наличии раздвоенной связи» оказалось самым бесполезным. Очевидно, что прямая нить, питаемая годами и поколениями, держала намного сильнее, да и Академии объясняли внешние изменения скорее «общими свойствами» дивов, нежели особенностями связи.

— Вы учили, что внешность дива зависит в большей степени от его самосознания. А изменение под хозяина — просто следствие влияния связи и силы колдуна на изменчивую энергию бештаферы. При чем тут кровь? — Она непонимающе покосилась на пробирки.

— Сейчас я думаю, что схожесть бештаферы и хозяина правильнее всего объяснить попыткой примириться с постоянным присутствием рядом колдуна. Ваша сила для нас чужеродна. И если ее нельзя ни поглотить, ни изгнать, то можно хотя бы попытаться мимикрировать и подстроиться. Чтобы ощущалась она не так… враждебно. Даже див, полностью отвергающий хозяина, с годами изменит какие-то внешние черты вместе с частью собственной силы, просто чтобы выжить. Но если вместо отторжения будет принятие, согласие и желание взаимодействовать с колдуном и поддерживать связь. То при определенный условиях, — уточнил Педру, — изменится не внешность. Сама наша суть. Энергетическая и, как следствие, материальная. И я бы сейчас радовался этому открытию, думая, как реализовать новый принцип и стать еще ближе к королевской семье, да поздно. Моя кровь уже больше кровь Авериных, нежели Браганса. И это очень плохо.

Теперь настало время Вере удивленно посмотреть на собеседников.

— Как ты к этому пришел? — спросил Аркадий у Педру, не обращая внимание на открывшую рот внучку.

— Еще одна череда случайностей и древнее заклятие для необычной связи. Сопоставил. Что-то должно заставлять бештаферу воспринимать хозяина как себя самого. Фамильяры. Они чувствуют всю семью как часть демонической формы. Но полностью поглощают первого хозяина и имеют некоторые особенности в своей связи с колдунами. Это не совсем корректный пример. Поэтому мне даже в голову не приходило сравнивать. Пока мы не вытащили из хранилища «смерть Кощея». При детальном изучении я обнаружил кое-что общее во всех заклятиях. Смотри. Видишь этот знак. — Педру открыл папку и указал на развертку. — Я предполагаю, пока только предполагаю, что в сочетании с большим количеством поглощаемой крови, внутреннего согласия бештаферы и колдовства он запускает процесс изменения в нас. Если я прав, это переводит случай Веры из разряда «уникально и необъяснимо» в разряд «можно понять и изучить». Она читала заклятие скита. Возможно, из-за ее крови, насквозь пропитанной колдовством, оно все же смогло во мне закрепиться, и я попал под действие знака. Но это тоже только теория. У нас слишком мало данных. Почти нет схожих примеров. Воспроизводить в лаборатории запрещено. Поэтому мне очень важно узнать: в твоем заклятии внутреннего ошейника был этот знак? Ты его использовал? И если да, почему? Как пришел к этому? Мне не нужны инструкции и тайны, мне нужна выборка. И выход.