— Мне уже поздно не лезть. Скажи, что вы натворили?

— Нет. Чем меньше ты знаешь, тем лучше. Для тебя же самой!

— Вот бараны упертые! — разозлилась Вера. — Тогда уходи, заклятие я не отдам.

— Отдашь, — тихо сказал Паша, воздух вокруг него затрещал. — И это уже не просьба.

Вера успела схватиться за перила, когда мир поплыл перед глазами, словно весь воздух резко выбили из груди мощным болезненным ударом. Девушка начала задыхаться, а колдун подошел ближе, рванул молнию кофты и безошибочно сунул руку в нужный карман. И только когда Паша вытащил сложенный лист, Вера скосила глаза и поняла, насколько заметен был бумажный квадрат под тонкой тканью.

— Прости, Вера. Я люблю тебя, но не дам сломать мне жизнь. Без доказательств таких обвинений не высказывают. — Он махнул заклятием перед ее лицом.

А воздуха все не было. И тело начало реагировать. Усилием воли Вера не позволила русалке проявиться в полной мере, только задержала дыхание, чтобы не тратить силы, и позволила резонансу затопить балкон, медленно притупляя и ослабляя силу колдуна. И заставила себя стоять неподвижно, не бросаясь в атаку. Позади нее только невысокие перила, и, если Паша с перепугу ударит сильнее, чем нужно, лететь вниз придется долго. Лучше подождать, пока он отойдет подальше, уверенный, что победил. Но парень продолжал стоять перед Верой, не выпуская ее из захвата.

Его оружием был воздух… просто воздух, даже без видимых образов. Когда-то однокурсники считали отсутствие видимого оружия и ярко выраженного стиля слабостью, но, похоже, Паша научился извлекать из своей силы весьма необычные преимущества.

Вера попыталась проговорить хоть слово, но не смогла. Паша покачал головой:

— Я знаю, что ты не умрешь быстро. Знаю, кто ты. Я все знаю, несмотря на то что вы так тщательно пытались это скрывать. Почему? Почему ты никогда мне не доверяла? Я ведь всегда пытался заботиться о тебе… — Колдун коснулся пальцами щеки Веры, а потом погладил бантик, торчащий над ухом. — Я давно не видел тебя с бантиками. А ведь ленты тебе действительно идут. Ты становишься похожа на героиню доброй детской сказки… С обязательным счастливым концом. О, какой бы это мог быть конец. Ну почему? Почему не я? Или хотя бы Алеша, раз уж он так стремится тебя защитить, с этим еще можно было бы смириться. Ну почему ты выбрала дива? — он поморщился, как от попавшей на язык горечи. — Глупо. Он же сам сказал, что в нужный момент не окажется рядом. Но ты все равно поверила… Нельзя допускать такие ошибки, быть настолько невнимательной в своих чувствах…

— Не вам обвинять девушку в невнимательности, — раздался тихий вкрадчивый голос. — Тогда как вы сами допустили грубейшую ошибку.

Паша мгновенно потерял контроль над оружием, и Вера судорожно закашлялась, вдыхая холодный воздух. А балкон заполнила давящая сила бештаферы. Колдун как стоял с протянутой рукой, так и замер, только глаза его забегали по сторонам. Он будто надеялся увидеть дива, но в то же время не рисковал обернуться на голос. И, поймав испуганный взгляд мальчишки, Вера не смогла сдержать недоброй усмешки. В кругу ее резонанса сила ментора не могла свободно расходиться в стороны, наоборот, собиралась к центру, как запертая в бутылку, и Паше сейчас должно казаться, что на него давит чуть ли не весь существующий мир.

Невесомая тень выскользнула из ниоткуда, и Педру возник за плечом колдуна.

— Вам посчастливилось услышать чужой важный урок, и вы решили воспользоваться им, как будто это просто удобная подсказка для подходящего случая. А стоило хорошо поразмыслить, хотя бы попытаться подумать, кем он дан, кому и для чего. Тогда вы могли бы заметить и другой важный момент. И запомнить, что я могу и оказаться рядом.

Из-за спины замершего в ужасе студента высунулась когтистая рука.

— Бумагу, — почти ласково промурчал Педру.

Паша поднял дрожащую руку и с трудом разжал пальцы. Лист исчез.

— Хорошо. А теперь бегите. Пока я разрешаю.

Колдун рванулся было в сторону, но ментор схватил его за шиворот.

— Еще раз подойдешь к ней ближе чем на пушечный выстрел, и я передумаю проявлять подобное снисхождение, — прошипел бештафера и легко отшвырнул студента к двери.

Паша ударился лбом о деревянный косяк, но, кажется, вовсе не заметил этого. Не оглядываясь, он помчался прочь. А Педру повернулся к Вере:

— Сеньора, вы уверены, что правильно поняли систему сигналов? Прилетая на разговор, я не должен находить вас на краю крыши с ножом у горла.

— Простите, ментор, но когда я вас звала, этого «ножа» и в помине не было.

— И не должно было быть! Что это за пьеса «Дама в беде» в исполнении одного актера? Вы могли уложить его на лопатки одним ударом!

— Это был друг! Я не ожидала, что он нападет! И… я не хотела с ним драться…

Взгляд Педру стал сочувствующим.

— Значит, сегодня вы усвоили еще один важный урок, сеньора, — сказал он и протянул руки.

Вера перестала сдерживать слезы и бросилась в объятия бештаферы, будто в холодные воды Атлантики, мгновенно смывающие всю тревогу, принесенную с пыльной поверхности, пробуждающие к жизни, позволяющие по-настоящему дышать, несмотря на отсутствие воздуха.

Педру прижал ее к себе и замер на несколько секунд, позволяя выплеснуть эмоции, делясь своей силой.

— Тише, menina tola… Тише, — прошептал он, поглаживая девушку по голове. Потом отстранился и, пропав на миг из виду, появился за спиной, схватил за плечи когтистыми пальцами и подтолкнул Веру в сторону двери. — Идем, нужно срочно кое-что обсудить. И слова «я все знаю» тоже требуют пояснений. Немедленно.