— Уверяю, — он посмотрел дону Меньшову в глаза, — ей ничего не угрожает, к ней никто не привязан, и по Академии не бродит незаконно вызванный демон, это был просто урок, контролируемый мною от и до.

Появилась Инеш.

— Видимо, плохо контролировал. Она очень сильно истощена и потеряла много крови. Намного больше, чем при стандартном вызове и привязывании. Кадуцей рвет и мечет.

— Очень дорогой урок… — вздохнул Педру. — Вы сами видели, она вспорола ключицу, а не руку. Место сложное, девочка нервная. Она честно пыталась все сделать точно, но когда я появился за спиной, просто махнула лезвием. Мне следовало снять с нее все серебро, прежде чем предпринимать какие-то действия. Но я не хотел испугать. Порез получился не аккуратный и глубокий, кровь попала на кофту, и запах мог держаться долго, поэтому я не обратил на него внимания. Сосредоточившись на шторме, не сразу заметил… ошибку… так что потеря крови — это моя вина. Но в конце концов, мне удалось все исправить и закрыть рану. А перед возвращением я использовал чародейские знаки, направляющие энергию и внутренние резервы организма. Они подпитываются собственной силой колдуна. Вам известно, что я владею этой техникой, мои повелители считают ее полезной. И я попробовал кровь, чтобы немного почувствовать девочку и убедиться, что лечение подействовало. Это стандартная практика… в нестандартных условиях, — ментор невинно улыбнулся.

— Господи, — дон Меньшов провел рукой по лицу, очевидно вспомнив, как Педру может учить… особенно на воде… — не думал, что скажу это, но какое счастье, что ты взялся учить именно Аверину, а не любую другую девицу из чинно-благопристойной семьи…

— Вы настолько не уважаете Авериных? — хмыкнул Педру, за что тут же получил удар под ребра и подзатыльник от Инеш.

— Нет, уважаю. Очень. Особенно за то, что, получив звонок от ректора Академии со словами, — он приложил ладонь к уху, изображая телефон, — «здравствуйте, вашу дочь сегодня чуть не убил Коимбрский лев», они не прилетят сюда со скандалом. Вы хоть понимаете, что, если история выплывет, это поставит крест на сотрудничестве с Академией Коимбры.

— Вы не представляете, как часто я слышу эти слова, — дон Криштиану все еще сверлил Педру яростным взором. — Тебе есть что добавить?

— Нет, повелитель. — Педру снова опустился на одно колено. — Я все сказал.

— А Вера, ты расспросила ее? — спросил дон Меньшов, повернувшись к Инеш.

— Она отказалась говорить.

— Совсем?

— Цитирую: «он, ведь и так все расскажет… да? Я так не могу». Думаю, в ближайшее время ее лучше не трогать. Педру, ты подверг жизнь нашей студентки серьезной опасности. Ты хоть понимаешь, какое наказание тебе светит, еще и учитывая твое… признание? — наклонила голову Инеш.

— Ты уверен, что не хочешь рассказать еще что-нибудь? — прищурился дон Меньшов.

Педру протянул руки вперед, будто ректор лично собирался заковать его в наручники.

— Предпочтете бросить в подвал или подвесить на крючьях?

Дон Криштиану тяжело вздохнул.

— Вы можете написать официальное обвинение, я соберу коллегию и…

— …подвесите его на крючьях?.. — дон Меньшов поежился. — Я не буду ничего писать… предпочту быструю и надежную порку.

Педру усмехнулся от такого откровенного снисхождения, совершенно не подходящего холодному внимательному взгляду. Ох, аукнется ему еще эта «милость». Дон Меньшов никогда не был сентиментален и прост.

— Но я не обещаю, что завтра у вас на пороге не окажется фамильяр с этим самым официальным обвинением, заверенным всеми государственными инстанциями.

— Вы же сказали, что они не будут скандалить, — напомнил Педру.

— Они не будут скандалить со мной, Педру.

Дон Криштиану смерил ментора холодным взглядом. Ярость его не утихла, просто перестала полыхать неконтролируемым пожаром. Превратилась в ледяной жесткий расчет.

— Почему, Педру, когда я даю тебе чуть больше свободы, чем положено, ты обязательно ставишь на уши всех, кто оказывается в зоне доступности. Не думал, что буду скучать по тем дням, когда это было проблемой только нашей Академии. Удостоверение.

— Повелитель… — Педру округлил глаза, отразившийся в них ужас даже не нужно было отыгрывать. — Кафедра Международного изучения Пустоши…

— …прекрасно обойдется без тебя! Удостоверение! Быстро!

Педру переместился к дереву на берегу ручья и достал из дупла свою сумку. К повелителю он вернулся, уже протягивая заветный документ.

— Рубашку снимай, и на колени.

Дон Криштиану забрал удостоверение и разорвал на несколько маленьких частей. Обрывки обещанной свободы легко упали на траву прямо перед склоненным лицом Педру. Жаль. Ему нравились эти поездки. Но, может, со временем повелитель смягчится?

— С этого дня все перелеты только с моего личного дозволения. Даже к морю без четко озвученного разрешения ты не летишь. Это приказ.

— Да, повелитель.

— Инесса, напомни нашим студентам, что им пора на занятия, — сказал дон Меньшов, и Педру, повернув голову, увидел нестройную толпу около главной дороги. Дети с любопытством наблюдали за склонившимся ментором и двумя ректорами, у одного из которых в руке уже была плеть-семихвостка.

Вера, выглядывая из колец Кадуцея, наблюдала за манипуляциями чародея. Див обернулся вокруг нее пушистым мягким шарфом. Только нос и глаза девочки остались торчать над перьями. Ей нужно было… поспать… определенно. Но сон не шел, и чародей, видя устремленный в пространство бессмысленный взгляд, стал готовить отвар.

А Вера все думала и пыталась понять, что произошло.

Во-первых, исчез след от алатыря. Совсем. Ливень прошел не из-за внезапной непогоды. И кто-то в Академии это сразу понял. Педру стер следы… причем не только рисунка. Кровь, пролившаяся на прибрежные камни, запах жертвы и даже фон вызова, скорее всего и тот смыло…

Во-вторых: кровь. Кадуцей сказал, она потеряла много крови…

«Это твоих рук дело?» — «Да».

Порез открылся не из-за соли. А из-за того, что кто-то заново прошелся по нему… когтем.