Он ударил первым, я извернулся, сделал полушаг и … всё. Мне тут цирк с конями устраивать ни к чему, зрелища — это, в другом месте.

У северян кровь голубоватая. Такой я свой нож немного и напоил. Нелюдь постоял немного, качнулся, на меня посмотрел и рухнул.

Каждому бы так умереть — быстро и без мучений. Говорят, что если кто правильно жил, такая легкая смерть ему и достается. Как уж жил северянин, я не знаю, но умер он хорошо… Позавидовать даже можно.

Настала очередь второго.

Глава 40 Я возвращаю своё

Этот кидаться на меня сразу не стал.

— Бородавки с хвоста кинса тебе на голову! — проорал он и гордо посмотрел на своих земляков. Вот де, как я могу.

Ну, и что?

Кинса этого я в глаза не видел. Тем более — его бородавки.

После этого мой противник вообще какую-то пургу понес.

Меня это совершенно не волновало, острота клинка, что сейчас был в руке, от такого меньше не становилась.

Покричи, покричи, дыхание сбей…

Дальше северянин стал своим ножом какие-то кренделя выписывать, из руки в руку его перебрасывать.

Синее лицо его кривилось, волосы на голове дыбом встали.

Пугает?

Ритуал какой-то исполняет?

Скорее бы он к делу переходил, а то у меня опять что-то черепушка побаливать начала.

Тут супротивник на меня и прыгнул, его нож скользнул по моей груди.

Опа! А если бы в сей момент на мне комбинезона не было? Располосовал бы до ребер!!!

Когда я выбрал нож, то комбинезон тоже во внимание принял. Его проколоть-прорезать, это — ещё постараться надо.

Да, схитрил я немного, но в свою же пользу…

Северянин отскочил от меня, зашипел что-то по-своему.

Не ждал такого? Не на то рассчитывал?

Поздно, батенька, поздно…

Сам я стоял на месте, не суетился.

Нелюдь ещё раз на меня бросился. Достал меня по левой руке, опять же с нулевым результатом.

Ловок, сука…

Наскочит и быстро отпрыгнет. Первый не такой был.

Ладно, пора и с ним заканчивать.

Только северянин опять на меня бросился, я чуть в сторону сдвинулся, навстречу ему шагнул. Тот понял, что поймал я его. Правильно, кстати, понял.

Я ударил. Мой нож с лёгкостью вошел ему между ребер, достал куда надо.

Тут уже мне пришлось отпрыгнуть.

Умирающий, чуть-чуть мне горло всё же не располосовал.

Хорош был, собака, но я — лучше.

Всё. Оба северянина лежали на снегу. Теперь и их мешкам можно ревизию провести.

Земляки, убитых мною, возражений не высказали, когда я им об этом объявил. Это с живого ничего нельзя брать и в его вещах копаться, а сейчас — пожалуйста. При желании, я их добро мог теперь в свою собственность перевести.

Мне же чужого не надо, хотя теперь, всё из их мешков и карманов стало как бы ничьим, безхозяйственным.

— Где их вещи? — кивнул я на лежащих.

— Пошли, — поманил меня рукой один из северян. — Там.

Там, так там. Могу и пройтись.

Далеко идти не пришлось, с десяток шагов, не больше.

— Вот. — указал нелюдь на две торбочки.

— Раскрой, — вежливо попросил я. Нарываться не стоит, ни к чему это.

Синемордый себя ждать не заставил.

— Вытряхивай.

Не стоит самому лишнее трогать. Можно враз какую-то заразу подцепить.

Северянин вытряхнул содержимое торб.

В первой ничего моего не нашлось, а вот во второй, среди всякого-разного, мой сверточек и лежал.

— Это моё. — указал я на посылку в Речной.

— Докажи, — вполне обоснованно попросил северянин. Кстати, тоже вежливым тоном.

Я посмотрел на сверток, лежащий на снегу. Вроде, его не вскрывали. Вон, и пломбы не потревожены. Когда мне его шериф давал, посоветовал их не касаться, не ползать внутрь.

Теперь же, придется. Нужно мне обосновать, что это — моё.

— Там лекарство, — коротко ответил я.

— Открой. — северянин ногой толкнул ко мне сверток.

— Э! Поосторожнее! — я сдвинул брови.

Делать нечего, придется открывать. Хотя, очень мне делать это не хотелось.

Лекарства на Каторге — огромная ценность. Тем более — такие. Северяне тоже не пальцем деланы, по маркировке поймут — что это.