Кстати, откупились они. Клоун с них по двадцать золотых монет взял. С каждого.

Были, были, у них денежки…

После всего этого, они … опять играть сели. Даже тот, раненый. Оказалось, не так сильно ему и прилетело, больше он придуривался, изображал из себя чуть ли не умирающего. Стакан замахнул, и ему почти хорошо стало.

Я отказался с ними за стол садиться, спать пошел. Хватит мне на сегодня приключений.

Вот уже третий день я у Клоуна в себя прихожу, а мне ведь в Речной идти надо.

— Ружьё — сам выбирай. — хозяин фактории — как отец родной мне сейчас, чует кошка, чьё мясо съела.

Хотя, из чего тут выбирать? Не из чего. Прежнее, как и то, что до него, у меня гораздо лучше были. Клоун мне на прилавок один мусор выложил, зажал хорошее.

— Это, — обозначил я свой выбор.

— Пользуйся на здоровье! — Клоун гримаску на лице всё же не смог скрыть. Жалко ему ружья. Дерьмовый он человечек.

— Завтра ухожу, — объявил я ему.

Он и рад, легко отделался. Повеселел после моих слов.

За всё время, что я здесь, никто на факторию не наведался. Это — плохо.

Обыгранные на следующий день ушли, а после них никто в дверь к нам не постучался.

Ко всему прочему, несколько раз я за прошедшие три дня видел в небе летунов. Уже почти привычными они стали. Однажды, вдали что-то погромыхивало. Как раз в стороне болота.

— Вот, я тут немного собрал. — Хозяин фактории указал на вещмешок, что стоял на полу у двери. — Тут поесть немного.

Кто бы сомневался! Много он не даст, задавится. Жила Клоун ещё та.

Кстати, мешок — одного из игроков. Они с фактории почти без штанов ушли. Это — если образно выразиться.

Благодарить Клоуна я не посчитал нужным. Перетопчется. Много ему чести.

Хорошо-то как в лесу! Тихо, спокойно. Снежок чуть-чуть сыплется. Даже следы тех троих заметны. Не занесло их.

Они, если по следам смотреть, к дороге направились. Ну, мне туда же.

Стоп!

Они?

Я подошел поближе.

Метрах в пяти от дороги, той, по которой, если направо свернуть — в наш поселок придёшь, налево — в Речной, они и лежали.

Все, трое.

У каждого, аккуратно так, голова прострелена.

Кто?

Ну, уж точно — не распаковки. Они бы тела прибрали.

Кто же?

Какая, впрочем, разница…

Я даже, грешным делом, немного обрадовался. Нет, не так — у меня с души камень спал. Некому сейчас мне предъявлять, что я Клоуну помог. Связал на фактории, этих, теперь мертвых.

Кстати, ружья у них не забрали…

Это — настораживает. Они — вполне приличные. Я даже своё, Клоуном мне выделенное, на одно из них поменял. Калибр мне подходил.

Кто ж их так?

С мертвых брать можно…

А, если?

Не любитель я по карманам мертвецов шарить, хоть это на Каторге и незазорно.

Деньги на телах были. Пусть немного, но были.

Ружья — не взяли, деньги — оставили…

То, что они в розыске, и за них денежку поднять можно — проигнорировали.

Пристрелили и дальше пошли. Но, с дороги всё же сошли. Вокруг трупов снег утоптан, пусть теперь всё это снежок немного и присыпал.

Почему — не знаю, но я на северян подумал.

Мысль такая мне в голову пришла.

Глупая, конечно.

Но! Если одна их группа у нас появилась, то почему бы и второй не быть? Что-то же им тут надо?

Наши-то, лесовики, по дороге без дела не шастают.

Глава 30 Всё становится ещё менее понятным

Ружья — не взяли.

Деньги из карманов — не выгребли…

Пристрелили.

Аккуратно…

А, ведь — не пристрелили!

У каждого — маленькая дырка во лбу и такая же — на затылке. Пусть, это были и малокалиберные пули, но после них выходное отверстие всегда получается больше входного.

Откуда я такое знаю?

Знаю уж…

Не первый год при комбайне.

Вокруг отверстий кожа была как бы даже обуглена. Чуть-чуть, но — есть. Это я обнаружил, года снежок с голов бедолаг смел.

Как будто раскаленной очень толстой спицей, или длинным гвоздем, головы им проткнули. Почему-то именно такая мысль у меня возникла.

Когда я их нашел, они все на спинах лежали. Начал обшаривать — одного и перевернул… Тут и про спицу подумал.

Потом и второго с третьим потревожил.